Евгений Рякин - Путь

— В том-то и дело, Алиса! Ты никого не держишь, и поэтому люди с тобой надолго не задерживаются. Ты сначала притягиваешь, но затем отталкиваешь. Вот почему ты то встречаешься с людьми, то расстаешься. Раз ты никого не держишь, значит, никого и не можешь удержать.

— Тебе тоже со мной не хочется быть? — вздрогнула она.

— Нет, нет, — он успокаивающе выставил ладони. — Я тебя люблю, я уже говорил об этом. Но с тобой непросто, я об этом…

Алиса сделал страдальческий вид и произнесла тоном маленькой обиженной девочки:

— Прости меня, Шурик, что со мной непросто, но я пообещаю, что больше так не буду никогда-никогда!

— Правда?

— Нет конечно! — неожиданно вскрикнула Алиса и резко встала с кресла, пошатнувшись, как пьяная, и размахивая руками. — Почему это я должна жить по твоим условиям?

— Да по каким условиям? — повысил голос он. — Я тебе об одном, а ты мне о другом.

— А я тебе о том, что я не боюсь потерь и разочарований, Шурик. Я уже взрослая девочка и давно поняла, что быть хорошей — это такая скука! Я пробовала, но больше такого со мной не повторится! Никогда я не буду хорошей, потому что люблю, когда на меня смотрят, высунув язык, а сделать ничего не могут! Все такие, и ты такой! Только я тебе дала, а им нет! Я же тебя насквозь вижу. Ты хочешь, чтобы я думала, что ты мачо такой, да? А кто ты такой на самом деле, мальчик? Кто ты?

— Я Алекс.

— А кто я? А? Я-то кто?

— Ты Алиса.

Алиса вроде и не пила, но речь её становилась всё более непонятной. Язык заплетался, она медленно моргала стеклянными глазами и несла какую-то чушь, размахивая руками и расплёскивая содержимое бокала.

— Вот-вот, я Алиса, дочь Аттала, хозяина Аквилеи. Я тебя раскусила — ты хочешь мне планку опустить, типа ты такой тут самец пришёл и будешь хозяйничать! Щас! Ага! Ты знаешь, что я тебе скажу? У меня от мужиков отбоя не было никогда, понял? Знаешь почему? Я делаю жизнь мужчины интереснее, ему со мной хорошо, потому что я не такая покладистая размазня, как миллионы самок вокруг. А я не самка, я сильная женщина! Я никому, слышишь, никому не подчиняюсь. И мужчина рядом со мной должен каждый день доказывать, что он сильнее меня, только тогда он сможет утверждать, что он настоящий мужик, а не такой тюфяк, как некоторые! Вот такой мне нужен!

— Но ты же сама себе противоречишь! — он сузил глаза.

— Я противоречу? Да что ты говоришь? Ишь ты какой умный выискался! И в чём же я противу-протива-противно речу? Про-ти-во-ре-чу, — старательно выговорила она, стараясь не сильно заплетаться непослушным языком.

— Ты говоришь, что тебе нужен мужчина сильнее тебя, — не обратил на это внимания Алекс. — Но таким ты не сможешь управлять, потому что он не позволит вить из себя верёвки. Он не будет идти у тебя на поводу просто потому, что твои желания эгоистичны и частенько сумасбродны, я тебе уже об этом говорил. Умный мужик будет смотреть не на слова, а на дела, и когда он увидит, что ты заботишься только о своих дешёвых интересах, то тут же тебя бросит, потому что, ну, а зачем с такой жить?

— Да?! — осклабилась Алиса.

— Да! И ты сама это видишь на своём примере. Тебе нужен подкаблучник, который будет бегать за тобой, как собачка, высунув язык. Вот с такими ты умеешь управляться, таких ты можешь контролировать и манипулировать ими в своё удовольствие. Но ведь это не сильный мужик — это рохля. Поэтому я и говорю, что ты сама себе противоречишь — говоришь, что тебе нужен мужчина с характером, а на деле выискиваешь тех, кто будет держаться за твою юбку и потакать капризам.

— Что ты говоришь! Какой ты, блять, умный! — она облизнула пересохшие губы и упёрла руки в боки. — Да все вы за мной бегаете только потому, что вас цепляет моя непокорность и непокабелимость!

— Непоколебимость, может быть?

— Может быть. Может, и она! Пойми, я — это я! А все остальные — жалкие пародии!

— Алис, послушай, а ты сегодня много пила?

— Что ты сказал? Я? Пила? А ты тогда топор! — пошутила она, высунув язык и поморгав осоловевшими глазами.

— Алкоголя, говорю, много пила?

— Ты шутишь, что ли, со мной, мальчик? Я же при тебе пару бокалов мартини выпила всего, вон, глянь в бутылке! — указала она, поводив пальцем. — Или ты ослеп?

— А чего ты тогда такая пьяная?

— Кто пьяная, я? Да ни в жизнь!

— «Снега» не много вынюхала?

— Да пошёл ты в жопу, понял?!

— Понял, понял. — Алекс почувствовал, что его настроение портится, но постарался сгладить. — А пойдём-ка спать, дорогая? Я тебе голову поглажу.

— Хрена лысого тебе, понятно? Вы мужики — такие. Вы всегда замечаете наши маленькие недостатки, как будто у вас такие большие достоинства, что прямо держись за него двумя руками, — Алиса покачнулась, чуть не упав. — А на самом деле, чё там, а?

— Алиса, я тебя не понимаю…

— И не надо меня понимать, мальчик! Все мужики — козлы, и ты такой же. Только приехал и начал командовать — это не пей, это не нюхай! А что ты мне дал, чтобы так себя вести, а? Рублы, может быть, или бриллиантами увешал, а? Я женщина, которая любит себя такой, какая я есть. Понял? Что? Что ты, блять, делаешь? Отпусти! Берега попутал, что ли, отпусти, тебе говорят! Ты, тварь, на, получи! — отбивалась она от Алекса, пытавшегося её обнять и успокоить. Но, получив ногтями по шее и груди, он оттолкнул её, взбешённый:

— Да пошла ты на хер!

— Если и пойду, то на такой хер, который стоит хотя бы, а не как у тебя, импотент сраный!

— Вот, гамота! — в сердцах выругался Алекс и, в чём был, вылетел из квартиры, хлопнув дверью.

Вернулся он глубокой ночью, когда она уже спала, тихонько посапывая. Тогда Доктор лёг на другую сторону кровати, свернулся клубочком и крепко задумался. Мысли блуждали, ни на чём конкретно не останавливаясь, потому что эмоции не давали сконцентрироваться. Он снова ощущал себя ненужным, покинутым и одиноким, как щепка посреди океана Алекс болтался по волнам, не понимая, то ли приближается к берегу, то ли удаляется от него. Его мир сузился до этой маленькой комнатки на берегу огромного моря, и не было никого, кто бы мог вдохнуть в него жизнь, заставляя стать больше и значительнее.

*

Тут он вспомнил, как совсем ещё недавно они прогуливались с Бо по набережной Волги и со смехом спорили о чём-то интересном. Тот разговор почему-то очень ярко запечатлелся в его памяти. Он как будто перенёсся туда и даже почувствовал, как с реки вдоль набережной дул несильный, но ощутимо прохладный ветер. На Бо был легкий чёрный плащ, который очень ей шёл, а над ними горели миллиарды звёзд. Она подняла на Сашку свои внимательные тёмно-карие глаза и ответила на какую-то его реплику:

— Вселенная и должна расширяться!

— Да с чего ты взяла?!

— С того! Всё в мире или растёт, или гниет! И деревце, и вселенная. Наше тело постоянно обновляется, верно? Значит, оно растёт и перестаёт это делать только в гробу, начиная гнить. То же самое и со вселенной. Закон термодинамики, — произнесла молодая женщина после паузы. — Это второй закон термодинамики.