Евгений Рякин - Путь

Алекс непонимающе поднял брови.

— Закон гласит, что в закрытой системе все стремится к энтропии, то есть к хаосу. А наша вселенная не показывает признаков увеличения хаоса, наоборот, она развивается от простых газов до тяжелых металлов, от одноклеточных до людей. Значит, она не стремится к энтропии. Значит, система открыта. А это означает только одно — она растет. Как только рост прекратится, она начнет стремиться к хаосу или гнить.

Тогда он принялся спорить с Бо, считая её логику неверной, но сейчас, лёжа в кровати рядом с любимой девушкой, Алекс почувствовал себя этим самым деревцем, которое начинает гнить.

**

— Послушай, отлезь от меня! — раздраженно начала день Алиса, когда он утром прижался к ней в полудрёме. — Вообще не подходи ко мне сегодня.

С одной стороны, было понятно, что у неё просто недостаток серотонина с дофамином, и она не может быть весёлой и дружелюбной. С другой — а не пойти ли ей уже на хер со своими закидонами? — примерно так подумал Алекс, вставая с постели. Но промолчал.

Всё утро они молча провалялись на пляже, время от времени окунаясь в волны Дунайского моря, и до полудня не перекинулась даже парой слов. Шурик — потому что был обижен, а Алисе, по всей видимости, и так было хорошо. Лишь за обедом, когда они спрятались в номере от палящего солнца и выпили полбутылки крепкой ракии с тоником, их языки развязались. Разговор начался с пустяков, а затем плавно перетёк к воспоминанию о вчерашнем вечере. Оказалось, что Алиса опять ничего не помнит. И тогда Алекс решился:

— Алиса, слушай, я тут немножко поразмышлял об этом «снеге» и, мне кажется, кое-что понял. Очень важное для тебя.

— Хм, и что же именно? — лениво повернулась к нему девушка.

— В нейрологии есть такое правило — те нейроны, которые одновременно возбуждаются, со временем создают устойчивую связь, так называемый клеточный ансамбль. Понимаешь? Нет? Ну, смотри. Представь, что маленький ребёнок учится ходить. Сначала он обучается стоять и держать равновесие — для этого различные группы нейронов мозга соединяются друг с другом, образуя связь. То, что видит зрительная кора, соединяется с тем, что ощущает вестибулярный аппарат, к этому подключается моторная кора, управляющая движениями ног, и так далее. Сначала связь не очень хорошая, но со временем ребёнок учится не только ходить, но и бегать, и прыгать. Чем больше нейронов совместно работают, тем прочнее и сильнее связь. Теперь понятно? Хорошо. Так вот, этот пример подходит для любого действия мозга — чем бы ты ни занималась, сначала это получается плохо. Но, если определённые нейроны постоянно вместе срабатывают, то между ними образуется связь, и чем чаще ты что-либо делаешь, тем эти взаимные контакты крепче. Так происходит процесс обучения в целом.

— А при чём тут «снег»? — удивилась девушка.

— А при том. Научение новым навыкам занимает время, и, если тебе что-то не нравится делать, то ты будешь учиться этому намного дольше. Зато, когда ты получаешь от чего-то удовольствие, то можешь гораздо быстрее учиться. Замечала? Всё дело в том, что есть ряд нейротрансмиттеров, таких, как дофамин, которые влияют на скорость обучения. Так вот, по всей видимости, «снег» вызывает мощный прилив нейротрансмиттеров, и связи в мозге растут очень быстро, как на дрожжах. Слишком быстро. И в этом есть кое-что пугающее.

— И что же? — заинтересованно уточнила Алиса и даже поставила бокал на стол.

— Смотри. Дело в том, что ты частенько употребляешь «снег» с алкоголем, верно?

— Да уж не частенько! — махнула она рукой и задумалась. — Хотя, ты прав, в последнее время нередко. И что?

— У тебя образуется, вернее, уже образовалась, нейронная связка между употреблением «снега» и состоянием алкогольного опьянения. Мне сложно сказать, как именно это работает, но я заметил, что нюхнув порошка, через какое-то время ты становишься пьяной — у тебя путается речь, походка виляет, ты ведешь себя, прости, пожалуйста, как будто бутылку выпила.

— И на утро ничего не помню, — задумавшись, дополнила девушка.

— Да, и на утро проблемы с памятью, — утвердительно добавил Алекс. — Но под «снегом», я заметил, ты прекрасно помнишь то, что было при прошлых его употреблениях. Всё это говорит о том, что нейроны создали в голове устойчивую связь между принятием «снега», пьяным состоянием и памятью. Вот так.

— И как же разрушить эту связь? — она внимательно поглядела на него.

— Очень просто. Не употреблять, — пожал плечами Доктор. — То, что не используется — исчезает. Мозгу невыгодно тратить энергию на поддержание связей, которые не нужны. Поэтому, чем меньше ты что-то делаешь, тем хуже это у тебя получается, пока не пропадает совсем. Таков механизм забывания.

— Ладно, я тебя поняла. Постараюсь меньше употреблять «снег», раз уж он такой вредный, — улыбнулась девушка своей лучистой улыбкой, и Шурик растаял, не обратив должного внимания на слово «постараюсь». Затем её глаза чуть прищурились. — Хотя ты знаешь, кое-что я всё-таки помню. Хорошо помню. Например, наш с тобой спор, когда ты сказал мне, что жирная пища не может вызвать инсульт.

— Напрямую не может, — поправил её Доктор и чуть напрягся, ожидая начала нового скандала.

— Не важно, Шурик, напрямую или не напрямую, но пища всё же играет огромное значение в профилактике инсультов. Я много прочитала об этом и могу сказать тебе, что если ежедневно употреблять яйца, то риск инсульта вырастет на четверть, а йогурт и особенно клетчатка, наоборот, снижают его вероятность. Так-то! Поэтому, Шурик, это не я тогда проиграла, если быть честными, а ты!

— Алиса, давай я тебе объясню, — он поднял ладони перед собой.

— Давай, ты мне ничего объяснять не будешь, а мы просто выпьем?

Шурик открыл уже было рот, чтобы возразить, но, по всей видимости, решил не начинать спор. Слишком свежи в памяти были вчерашние события. Поэтому оставшийся день они провели весело, допив эту бутылку ракии и половину другой. Потом в уматинушку пьяная Алиса весь вечер блевала, а он безропотно вытирал за ней вонючую жижу. Короче, парочка развлекалась, как могла.

**

Но уже на следующее утро похмельный Доктор не выдержал:

— А мы долго так будем на пляже мариноваться, а, Элис?

Она глубоко вдохнула в лёгкие воздух, качнулась в гамаке, медленно с ленью выдохнула и недовольно ответила:

— Долго.

Алекс потряс головой, как молодой бычок.

— Долго — это, по-твоему, сколько? В днях или часах?

Алиса закрыла глаза, запрокинув затылок назад и, откинувшись, чётко произнесла.

— В неделях, дружочек, в неделях. Давай, ты расслабишься, а я сама буду решать, как нам отдыхать, хорошо?

— А может, поедем…

— И не нужно меня никуда звать, — оборвала его на полуслове Алиса. — Я всё равно никуда отсюда не поеду, мне и здесь хорошо.