Наталия Медведева - Любовь с алкоголем
- Название:Любовь с алкоголем
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Вагриус
- Год:2001
- Город:Москва
- ISBN:5-264-00676-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Наталия Медведева - Любовь с алкоголем краткое содержание
Любовь с алкоголем - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Речел стояла в другом конце зала и извивалась перед человеком с седой бородой по грудь. Скуластая девушка его знала. Она помахала рукой и отвернулась, смутившись. Она была на единственном уроке господина Осетинского — поляка лет семидесяти. На бесплатном уроке.
Предупрежденная заранее одеться поудобней, она не удивилась, застав класс актерского мастерства за физкультурой. Она присоединилась к их упражнениям. После села в угол на пол по совету г-на Осетинского — посмотреть, — который сидел в углу напротив.
Группа ходила по комнате кругами — то поворачиваясь друг к другу, то озираясь, то вдруг забегая вперед другого и заглядывая в лицо. Лица у всех были одеты в предмученические маски. Вскоре обозначились лидеры — девочка почти без волос, в рваной майке и парень с большим родимым пятном на руке. Темп все ускорялся, и группа почти уже бегала по мысленно начерченному кругу — девочка без волос, отталкивая всех и пробиваясь к парню. Она хватала его за руку с родимым пятном — сильно, отпечатки от давящих ее пальцев белели на руке, когда она ее бросала. Потом она рвала майку на себе. Опять бежала по кругу. Остальные, закатив глаза так, что видны были только белки, тоже разделились на пары. Одни превратились в обезьян, ищущих в головах друг у друга что-то. Другие ровными колбасами катались по полу, попадая под ноги бегающим, но не показывая вида, что больно. Девочка без волос вскоре одна бегала по кругу, а парень сидел посередине, закинув голову и глядя на нее.
Скуластая девушка сидела в своем углу, глядя на зарешеченное окно, повторяя в уме: «I am like in a mad man's house And I'm wearing my mink coat out…» [20] «Я словно в сумасшедшем доме, и на мне норковое потертое пальто…»
Она подумала, что эту сцену можно было бы назвать плохо схореографированным балетом. Она не хотела быть балериной, да и роста была слишком большого. Осетинский объявил, что урок закончен, и посоветовал безволосой, стоящей перед ним, тяжело дыша, в следующий раз пойти еще дальше в расслаблении. «Она, наверное, недостаточно изорвала на себе майку», — подумала Слава. Осетинский уходил с той же девушкой, что и пришел. Безволосая девочка чуть не плакала. «Наивысшим достижением у него на уроке, наверное, считалось бы вызвать рвоту без помощи знака «виктори» — сострила в уме Славица и, вернувшись домой, вычеркнула из списка классов актерского мастерства те фамилии педагогов, которые кончались на «ски» и «офф».
Сейчас, вспомнив класс Осетинского и многие другие, Слава подумала, что всех их объединяло то, что созданы они были будто для дефективных людей; что готовили в них либо для фильма «Муха», либо для спектакля «Метаморфоза». Славица взяла бокал с водкой — орандж.
Соотечественники скуластой девушки стояли теперь с американцами, и она решила, что это менее опасно для общения, и подошла. Но надежды не оправдались, оживленная беседа была о Югославии.
— Эта гора для нас, как Синай! Вы просто не понимаете… В 72 году часовенку на Ловчен разрушили, просто верхушку горы спилили… Якобы такая могила слишком скромна для Негоша. Да это все равно, что снести в Ясной Поляне толстовский надгробный камень!..
— Ну, как жизнь? — Слава взяла под руку менее вовлеченного в национальный спор Петра. — Кто это? — Она кивнула на незнакомого ей парня, тоже уже поглядевшего на нее исподлобья, поверх бокала.
У того были набриолинены волосы; темные, они таким образом приобрели цвет вороного крыла. И ресницы тоже как крылья мягко летали вверх и вниз — он все поглядывал на Славицу. «Пойти и выебаться с ним где-нибудь здесь. Сейчас же», — она улыбнулась своей хищно-самской улыбочкой, дающей понять, что от вас хотят. Соотечественник, видимо, думал приблизительно о том же и принял условный знак, ответив улыбкой, обнажившей ровные белые зубы.
— Вы когда-нибудь раньше здесь бывали?.. Я нет. Это же огромное помещение… Можно пойти посмотреть, что тут есть… Вы хотите? — Она даже не расслышала его имени.
Подбежавшая вдруг Раиса зашептала, что будет выступать и что же ей делать, как быть…
— Речел, ты уже столько лет ходишь на классы! Вас же там учат, что делать перед выступлением. Надо позевать, рот широко пооткрывать, чтобы нёбо открыть, — Слава изобразила зевок, но не столько для Раечки, сколько, видимо, для набриолиненного мужчины; тот так и смотрел на нее, тоже уже хищно-кобелино, на ее открытый рот. — На классах актерского мастерства вас не учат разве? — Славица достала сигарету и ждала спичку.
Дыханию, впрочем, лучше было учиться на классах вокала. На фабрике пения, которую скуластая девушка посещала. Гигантский дом семьи Закс действительно был как фабрика — механизм там не останавливался ни на минуту: деньги поступали с 7.45 утра до полудня и с часу дня до 21 вечера. За посещение туалета тоже рекомендовалось вносить плату в свинью-копилку у дверей. По уик-эндам семья Закс устраивала платные концерты для друзей и родственников учеников. Так же они проводили записи на кассеты. То есть ученик мог записать свою как бы пластинку-кассету. Заксы просто накладывали голос ученика на существующие уже инструментальные записи песен. У них была целая коллекция — несколько сот вариантов «Май Вэй», «Лав сгори», «Путники в ночи». Только в исполнении всевозможных Джонов, питеров, Джимов, кэрол и так далее и так далее… Разница между капитализмом и социализмом заключалась в том, что при последнем посредственность выпускали за счет государства, на Западе — за свой собственный.
— Здесь, по-моему, никто не курит, — сказал соотечественник, уже доставший спичку. — Может, выйдем или отойдем куда-нибудь?
Славица усмехнулась углом рта, «возьмем выпить?» — Взглянула на югослава, и они пошли. А Раечку тем временем позвали на выступление. Она несколько раз разинула рот, будто говоря «вау! вау!», и побежала.
— Я тебя никогда раньше не видел, — сказал югослав.
— Я стараюсь поменьше общаться с нашими. Всегда одно и то же. И все кончается руганью. Разделением на лагеря. Коммунисты, антикоммунисты. А сейчас все стали сербы, хорваты, мусульмане, босняки… Ну, там-то понятно, у них война. А здесь…
Они вышли уже из залы, прошли коридор мимо туалетов и завернули в следующий, более прохладный — он, видимо, вел на улицу. В самом конце его, действительно перед дверью эмёрдженси экзит [21] Emergency exit — запасной/экстренный выход.
, стояли пирамиды стульев и в небольшой как бы нише — стол. Югослав зажег и поднес Славице спичку. Она не прикуривала и смотрела на него. Он дунул на спичку, бросил и приблизился к Славе, заставляя ее сделать несколько шагов назад, в нишу, к столу. Славица быстро как-то успела подумать, даже сравнить, что вот, Раечка там сейчас выступает, а она, Слава… тоже вроде выступления, тоже вроде для того, чтобы получить одобрительные аплодисменты… Она, впрочем, была уже достаточно пьяна, чтобы, не анализируя и не сравнивая, просто — обвить ногой поясницу югослава, стянувшего с нее колготки до колен, потом стянувшего вообще одну половину, положившего ее на спину на стол — смотреть, как ее ебут. И оттого что волосы его были набриолинены, она не обнимала его за шею, и его лицо не было близко, и оттого что она не знала его имени — он был просто самец и от этого было хорошо. Получалось, что не именно он, а вообще как бы мужчина: берет ее, принимает, ебёт, одобряет.
Интервал:
Закладка: