Агата Кристи - Роза и тис

– Потому что, по-моему, это скверно для него. Для майора Гэбриэла. Должно быть, страшно утомительно постоянно уверять кого-то, что все в порядке.

«Безусловно!» – подумал я и вспомнил, как невероятно утомительна была Дженнифер. Но у нее были прелестные иссиня-черные волосы, большие серые грустные глаза и забавный, совершенно восхитительный носик...

Как знать, может, Джону Гэбриэлу нравятся каштановые волосы Милли, добрые карие глаза, и он вовсе не прочь то и дело уверять ее, что все в порядке.

– У миссис Барт есть какие-нибудь планы? – спросил я.

– О да! Бабушка нашла ей место компаньонки в Сассексе, у людей, которых она хорошо знает. Работы немного и приличная плата. К тому же хорошее железнодорожное сообщение с Лондоном, так что Милли сможет встречаться со своими друзьями.

«Очевидно, Изабелла имеет в виду Джона Гэбриэла, – решил я. – Милли влюблена в него. Возможно, он тоже немного влюблен. Пожалуй, это вероятно».

– Я думаю, она могла бы развестись с мистером Бартом. Только развод стоит дорого. – Изабелла встала. – Мне пора. Вы поговорите с Милли?

Уже у самой двери Изабелла задержалась.

– Через неделю мы с Рупертом поженимся, – тихо сказала она. – Вы бы смогли быть в церкви? Если день будет хороший, скауты отвезут каталку.

– Вы хотите, чтобы я был в церкви?

– Да, очень.

– Значит, буду.

– Спасибо. Мы с Рупертом сможем пробыть неделю вместе, прежде чем он вернется в Бирму. Я не думаю, что война еще долго продлится. Как вы полагаете?

– Вы счастливы, Изабелла? – тихо спросил я.

Она кивнула.

– Даже страшно – когда то, о чем так долго мечтал, сбывается. Я все время думала о Руперте, но понемногу все как-то стало бледнеть...

Изабелла посмотрела на меня.

– До сих пор не верится... Это происходит на самом деле, но кажется ненастоящим. Как во сне. Я все еще чувствую, что могу проснуться! Получить все... Руперта...

Сент-Лу... Исполнение всех желаний... О-о! Я не имела права так долго задерживаться! – Она вскочила. – Мне дали двадцать минут, чтобы я могла выпить чашку чаю.

Получилось, что все свое время Изабелла потратила на меня и осталась без чая.

После полудня пришла Милли Барт. Освободившись от макинтоша, капюшона и галош, она пригладила волосы, тщательно припудрила нос и села около меня. По-моему, она выглядела очень хорошенькой, и не симпатизировать ей было просто невозможно! (Да и зачем бы?) – Надеюсь, вы не чувствуете себя покинутым? Вы уже съели свой ленч, и все в порядке?

– Да, конечно! – заверил я Милли. – Чуть позже мы с вами будем пить чай.

1 т-Это очень хорошо, – сказала Милли и тут же озабоченно спросила:

– Ох! Капитан Норрис, как вы думаете, он пройдет?

– Об этом говорить слишком рано.

– Мне хотелось бы знать, что вы думаете.

– По-моему, у него есть шанс. – Я старался как-то ее успокоить.

– Если бы не я, он прошел бы наверняка! Как я могла быть такой глупой и скверной! О капитан Норрис, я постоянно думаю об этом. И ужасно себя упрекаю.

«Ну вот, началось!» – подумал я.

– На вашем месте, Милли, я перестал бы об этом беспокоиться.

– Но как я могу?! – Большие карие глаза Милли широко раскрылись.

– С помощью силы воли и самоконтроля, – наставительно сказал я.

Лицо Милли приняло скептическое и слегка неодобрительное выражение...

– Я не могу, не должна относиться к этому легко. Ведь это моя вина.

– Дорогая моя, этим вы не поможете Гэбриэлу попасть в парламент.

– Не-ет... конечно, не помогут. Но, если пострадает его карьера, я себе никогда не прощу.

Это было так знакомо! Я прошел через все это с Дженнифер. Разница только в том, что сейчас я говорил хладнокровно, не испытывая романтического влечения. Большая разница! Милли Барт мне нравилась, но ее причитания в высшей степени раздражали.

– Ради Бога! – воскликнул я. – Незачем все так преувеличивать и накручивать! Хотя бы ради самого Гэбриэла.

– Но ведь он-то меня и беспокоит!

– Вам не кажется, что у него хватает забот и без ваших слез и сожалений?

– Но если он проиграет...

– Если он проиграет (чего пока еще не произошло) и если вы содействовали такому результату (чего невозможно знать наверняка – может быть, это вообще не соответствует действительности), бедняге, надо думать, хватит того разочарования, и вряд ли стоит дополнять его переживания женскими терзаниями. От этого будет еще хуже.

Милли хоть и пришла в замешательство, но продолжала упрямо повторять свое:

– Я только хочу загладить то, что сделала.

– Скорее всего вы не сможете этого сделать. Разве только вам удастся убедить Гэбриэла в том, что поражение на выборах для него большая удача, так как даст ему свободу для более интересных перспектив.

– О-о! – Милли испугалась. – Я не думаю, что смогу это сделать!

Я тоже так не думал. Это было бы под силу лишь находчивой и неразборчивой в средствах женщине. Да еще Терезе, если бы Гэбриэл ей нравился, она тоже могла бы справиться с этой задачей. Она, по-моему, всегда воспринимала жизнь как непрекращающуюся борьбу.

Для Милли Барт жизнь, безусловно, была чередой романтичных поражений. Но, быть может, Джону Гэбриэлу нравится подбирать трогательные обломки крушения и пытаться их склеить. Мне самому это когда-то нравилось.

– Вы его очень любите, не так ли? – спросил я.

Карие глаза Милли налились слезами.

– О да!.. Да! Он... Я никогда не встречала никого похожего на майора Гэбриэла.

И я тоже. Но меня, разумеется, это не трогало так, как Милли Барт.

– Я бы все для него сделала, капитан Норрис! Правда, все-все бы сделала!

– Если вы его так любите, – это само по себе уже много значит. Оставьте все как есть!

Кто это сказал: «Любите их и оставьте в покое». Какой-нибудь психолог, который давал совет матерям? Мудрость эта применима не только к детям. Однако в состоянии ли мы оставить кого-нибудь в покое? Возможно, лишь наших врагов, да и то с трудом.

Я оторвался от бесплодных размышлений и распорядился, чтобы подали чай.

За чашкой чаю я намеренно повел разговор о кинофильмах, которые смотрел в прошлом году. Милли любила ходить в кино.

Она ввела меня в курс последних киношедевров. Мы славно провели время. Я получил большое удовольствие, и мне было жаль, когда Милли ушла.

С отдаленных избирательных участков стали появляться «боевые отряды». Настроения варьировали от оптимизма до отчаяния. Только Роберт пришел домой бодрый и веселый: в заброшенном карьере он нашел поваленный бук, точно такой, какого жаждала его душа художника. К тому же он вкусно поел в пабе. Деревья и еда – две основные темы разговоров Роберта. Кстати сказать, не худшие!

На следующий день поздно вечером Тереза вошла в мою комнату и, устало отбросив прядь темных волос со лба, сказала: