Ирина Маленко - Совьетика

налетела на нас с дубинками. Особенно досталось тем, у кого в руках были

камеры. Били всех без разбору – и женщин,и детей. У меня вся грудь была

синяя. А Вы когда-нибудь видели, чтобы полиция не пускала пожарных на

пожар? И обрезала брандспойты, которые мы были вынуждены сами установить

около своих домов?

Около почти каждого дома действительно висят на заборчиках пожарные

брандспойты, спускающиеся к точке, из которой обычно берут воду пожарные.

– А что они говорят пожарным, когда не пускают их к вам?

– Что им угрожает опасность со стороны местных жителей! Это когда наши дома

горят, Вы можете представить себе! То же самое говорят полицейские и работникам "скорой помощи", не пуская их, когда они приезжают к нам по вызову. Но находятся пожарные и медицинские работники, которых не остановить. У них есть чувство долга перед людьми – и они раздвигают полицейские кордоны и едут к нам все равно.

– А брандспойты?

– Периодически полиция срезает их опять и опять. Главное – не позволить им

споровоцировать наших мужчин на драку, ибо именно с этой целью такое и

делается. Недавно у одного из наших мужчин загорелась крыша дома. Он выбежал

и взмолился к полицейским: ну, сделайте же хоть что-нибудь, чтобы это

остановить! Фейерверки и камни с лоялистской стороны продолжали сыпаться , а

полицейские стояли и смотрели на это, сложа руки. Они посмотрели на него и

сказали: мы ничего не можем сделать, ибо насилие происходит с обеих

сторон.

– Ах, вы ничего не может сделать? Тогда что-нибудь сделаю я! – и он

схватился за кирпич и только-только замахнулся им – не в сторону полиции, в

сторону лоялистов, как его арестовали и обвинили в насильственных действиях.

Вот для чего все это делается. А вот и они, голубчики! Точно по времени.., -

и Фиона указывает на противоположную сторону.

Между домами появляется шеренга солдат в полной экипировке, в бронежилетах,

с дубинками, с закрытыми масками лицами, так что видны одни глаза. Их

сопровождает собака – в ботиночках, с удивлением отмечаю я. Это потому, что

на земле здесь так много осколков самого различного происхождения, что она

непременно поранила бы себе лапы. О животных, в отличие от католиков, армия и

полиция заботятся. Солдаты озираются и ходят по чужим дворам походкой Рэмбо.

Наверно, эти пацаны (многим из них всего по 17-18 лет) воображают себя

героями. И совершенной нелепицей выглядит их полная боевая экипировка на фоне играющих детей, женщин с колясками и бабушек и дедушек, сидящих на лавочках у калиток. От кого они прячут лица? Зачем им прятать лица от тех, кого, по их словам, они пришли сюда защищать? И почему они наводят свои автоматы на детей?

Совершенно очевидно по действиям солдат, – достаточно понаблюдать за ними с

полчасика, – что их цель состоит в запугивании местных жителей и ни в чем.

ином. В нагнетании напряженности и стресса до такой степени, чтобы у людей

наконец-то отказали нервы. Лица у солдат закрыты здесь, но открыты на

лоялистской стороне барьера потому, что многие из этих солдат состоят на

службе в UDR (или, как он теперьназывается, Irish Regiment) и являются

местными уроженцами (в подавляющем большинстве протестантами). Иными

словами, родственниками и знакомыми тех, от кого они якобы призваны защищать

жителей Шорт Странда. А "как не порадеть родному человечку?".

Другая местная жительница – Шинид, только недавно впервые ставшая

бабушкой, – проводит для меня "тур по местам боевой славы": мы ходим по

всему Шорт Странду, прямо через солдат, не замечая их присутствия, и она

показывает мне ущерб, нанесенный лоялистскими атаками местным домам.

"Защитничкам" обидно, что их не замечают. Грубить при иностранном журналисте

они не решаются, но как-то все-таки сделать себя замеченными очень хочется.

В одном месте нам советуют "не поскользнуться", в другом солдат говорит:

"Добрый вечер!" Зная, что у местных жителей существует негласная традиция -

не здороваться с оккупационными силами и игнорировать их попытки вступить в

разговор, я молчу. Молчит и Шинид. Мы проходим мимо, а за спиной у нас

раздается смачное причмокивание губами. Я приготовляюсь не заметить и его,

но Шинид не выдерживает и поворачивается к маленькому, ниже её солдату.

Из-под маски и бронежилета видны одни только маленькие ехидные глазки.

– Твой номер?

– У меня нет номера!

– А кто твой начальник?

– Его здесь нет.

– Ты как себя ведешь?

– Я ничего не сделал. Я только сказал "добрый вечер".

– Не надо, я прекрасно слышала, что ты сказал. Не смей разговаровать с нами

подобным образом!

Пристыдив солдата, мы удаляемся.

– Видите, нас бомбят весь день, а они присылают армию для нашей "защиты" на

ночь. С 6:30 вечера до часу ночи.

Мое внимание привлекают огромные щиты с нарисованными на них веселыми

подсолнухами, стоящие практически около каждого дома. Шинид поясняет, взяв

на руки своего новорожденного внука:

– Это для того, чтобы не было так мрачно. Надо же как-то скрасить эту угрюмую картину! Этими щитами мы закрываем окна и переднюю дверь, когда начинаются атаки (в типичном ирландском доме всегда есть еще и задний ход.)

Я замечаю, что на них на всех нарисованы нейтральные подсолнухи, а не какие-нибудь чисто республиканские или католические символы.

– Ведь наша община – смешанная; среди нас есть и протестанты- те, кто состоят в «смешанных браках," – говорит Шинид. -И потом, разве это не показатель того, что мы- не сектанты, замкнувшиеся в своей культуре и слепые ко всем другим?

А её маленький внук покряхтывает и наивно таращит свои голубые ирландские глазки в небо, даже не подозревая, какая драма разыгрывается вокруг него.

Если на Кландебой Драйв в некоторых домах ещё остались целые стекла, то на

той стороне квартала, которая выходит окнами на лоялистский Клуан Плейс,

несмотря на все сетки и заграждения , не осталось ни одного не забитого

наглухо окна. Во многих домах прожженые разбомбленые крыши. Каждый раз,

когда сюда посылают рабочих для ремонта, лоялисты их тоже забрасывают

ракетами и вынуждают их уйти.

Я захожу в один из наиболее пострадавших от лоялистских атак домов. В

отличие от других, он немножко пониже, и из-за этого именно он стал одной из

главных целей лоялистов: через его низкую крышу можно перебросить ракеты и

бомбы на внутренний дворик, к другим домам. А его жильцам – семье Денизы -

из-за этого пришлось хуже, чем. многим: в её доме небезопасно выходить на

улицу с обеих сторон, как с парадного, так и с черного ходов. На прошлой

неделе, когда Дебби смогла, наконец, привести в район психологов, Дениза