Ирина Маленко - Совьетика

Впрочем, я быстро отвлеклась от неприятных мыслей о "высокой культуре" и «человечности " "цивилизованного христианского Запада" : до того ли нам, безбожникам? Я больше волновалась, сумеет ли моя новая знакомая успеть на свой самолет. По моим подсчётам, должна была успеть. Да и фирма такси, которой я её доверила, не была "истинно-христианской"…

Я так надеялась, что она успеет! Это было бы для меня лучшим рождественским подарком.

…Ну, и как же мне не хотеть в Советский Союз, будучи обреченной на жизнь в этом гадюшнике?!

…С Новым годом, Ойшин, мой товарищ! Конечно, товарищ – ведь не мистер же ты, не сэр и не лорд! Nollaig Shona Dhuit agus Ath Bhliain Faoi mhaise dui t! С новым счастьем!

Наши жизни текли параллельно друг другу в совершенно разных мирах – в разных измерениях. Я ходила под стол пешком, я только начинала открывать для себя

мир, удивляясь, почему это мой родной город – не столица нашей страны и всего мира, ведь здесь, у речки, у леса, где хор лягушек каждый год безуспешно соревнуется в мае с одиноким соловьем, среди стольких добрых людей, здесь, где жизнь течет размеренно и неспешно, так хорошо! В то самое время где-то в другом мире ты, на руках у родителей, спасался вместе с ними от лоялистско-юнионистских погромов. Я же само слово "погром", – заимствованное, кстати, в английском из русского, но отнюдь не потерявшее от этого своего местного значения!- узнала только много позже, в школе, на уроках истории.

Твоя жизнь не могла присниться мне даже в страшном сне: мне не снилось ничего страшнее Бабы-Яги да увиденного мельком во "взрослом" французском фильме синелицего Фантомаса. Ты же с детства был окружен не только бесчисленными фантомасами с иностранным акцентом, целящимися в тебя и в твоих родных из автоматов, но и людьми такого же благородства, такого же отчаянного мужества и самопожертвования, как герои моих детских лет – Черный Тюльпан и Зорро. Для меня это было кино, для тебя – реальность.

Знаешь, а я всегда хотела быть такой, как эти герои – не спасаемой ими героиней,

а ими самими. Спасать других. Ты ,наверное, никогда не видел этих фильмов, но зато вокруг тебя были живые герои – ещё более удивительные как раз своей невыдуманностью. Мы оба росли и воспитывались на одних примерах, с одними идеалами. Только твоя жизнь была полна горькой и суровой практики, в то время как в моей все ограничивалось теорией.

Будучи школьницей, я никогда не боялась будущего и с нетерпением ждала каждого завтрашнего летнего утра – когда сквозь деревянные ставни пробиваются солнечные лучи, отражающиеся в ярко-зеленой траве, а вокруг все освещено морем цветущих маленьких солнышек – одуванчиков. Ждала зимние каникулы, с таинственными огоньками новогодних елок из каждого окна, когда каждая избушка в нашей старой городской слободе выглядела сказочной даже без курьих ножек; с катанием на санках в морозных сумерках, когда так легко унестись в свои мечты о будущем, которое, я твердо знала, должно быть посвящено людям. Иначе зачем вообще жить? И мечтала я не о прекрасных принцах, а о Патрисе Лумумбе, о Че Геваре и о Бобби Сэндсе. Хотя все они жили в том, другом, жестоком мире, я ни на секунду не сомневалась, что когда-нибудь я тоже окажусь в нем сама – только для того, чтобы помочь ему перестать быть таким бесчеловечным.

В те же самые годы, когда я была мечтательным подростком, нетерпеливо ждущим

завтра, ты не знал, что он принесет тебе, этот завтрашний день. Он мог принести все, что угодно, – арест отца, "случайное" убийство мамы пластиковой пулей, убийство тебя самого за кидание камнями во вражеские непробиваемые "броневички".. Твой жизненный путь был предрешен тем, где ты родился и вырос. В нормальном, человечном мире ты мог бы стать кем угодно – и профессором, и капитаном дальнего плавания, и прекрасным рабочим. В том уродливом мире, в котором довелось родиться и вырасти тебе, ты мог стать только борцом против него. И не надо стесняться сегодня, что у тебя нет каких-нибудь университетских дипломов, и ты не знаешь тонкостей компьютерного дела! Ведь ты – доктор освободительных наук, самой важной науки в истории человечестве!

Я была, наверно, самым счастливым человеком на свете в годы своего безоблачного студенчества, полного неожиданных открытий, встреч с новыми друзьями, в годы больших надежд. Я учила амхарский язык и древнерусскую палеографию и наблюдала за подготовленной нашими студентами ролевой игрой – историческим судом над палачом твоего народа, Оливером Кромвелем, как раз в то время когда тебя бросили в застенки его потомки – сегодняшние палачи. Я, конечно, не знала всего этого тогда. Я не знала, что в те самые минуты, когда мы хохотали до упаду на очередном семинаре над очередной шуткой моей подруги Лиды, на которую даже нашим преподавателям было нечем ответить, тебе выкручивают руки где-то во вражеской тюрьме.

С тех пор много утекло воды. Не я пришла в жестокий мир для того, чтобы его изменить- этот мир сам обрушился на нас страшной, холодной, как лед, грозовой тучей, разрушив наши жизни. За те годы, что ты теперь считаешь потерянными в своей жизни, я сама прожила целую жизнь и стала другим человеком. Наверно, если бы не было всех этих лет и если бы не было того неимоверного зла, с которым мы оба не собираемся мириться, мы оба были бы другими, и другими могли бы стать наши жизни. Но они – такие, как есть. От этого никуда не деться.

– Когда я был моложе, я всегда думал, что доживу до того дня, когда наша жизнь здесь станет хотя бы такой, какой была ваша,- сказал ты мне. -Что это будет совсем скоро, вот-вот! Сегодня я в этом не уверен, но все равно…

– …Но все равно, мы должны продолжать то, что начато – пусть даже только для того, чтобы поддержать тлеющий огонек свободы и передать её следующему поколению. У нас просто нет иного выхода, – подхватила я. И, увидев теплый огонек в твоих обычно таких холодных глазах, поняла, что сказала именно то, о чем ты сам думал.

Так с Новым же годом! У нас нет иллюзий: ему не стать годом неожиданного счастья и наступления справедливой жизни для большинства человечества – ибо она не наступает сама по себе, а черные тучи зла с каждым днем сгущаются все больше и больше над нашей планетой.

Но ты же знаешь, что мы не одни в этом мире – и уж если такие разные люди, как мы, кому, казалось, вообще не было суждено встретиться, все равно оказались на одном островке, то скоро нас будет все больше и больше! И чем дольше мы сможем поддержать наш костер, тем с большего расстояния он будет виден, и тем больше таких же, как мы с тобой, людей соберутся на наш огонек.