Ольга Ляшенко - Собиратель чемоданов

— Мне все равно, — сказал он рассеянно.

Но Упендру насторожил тон Стяжаева. Он уловил в нем легкое притворство и задумался о том, что бы это значило.

Тем временем Коллекционер распахнул окно, и поток свежего утреннего воздуха вместе с уличным шумом ворвался в комнату.

— Мне пора, — сказал Коллекционер с той же наигранной непринужденностью. — Дверь я не запираю, ведь вы остаетесь дома? А если вдруг решите куда-нибудь выйти — ключи вот здесь, на столе.

— Пока, — сказал Чемодаса. — Список не забудь.

— Он у меня в кармане.

2. Колекционер шагнул к двери, но стоило ему приоткрыть ее, как за спиной у него раздался оглушительный удар и звон разбитого стела. Сквозняк с такой силой захлопнул окно, что стекло треснуло во всю высоту, выпало из рамы и разбилось вдребезги.

К счастью, никто не поранился, и коллекция не пострадала.

3. Не успел Коллекционер принести веник, чтобы убрать осколки, как пол задрожал от неистовых ударов швабры, а через минуту в прихожей раздались пронзительные трели дверного звонка.

Коллекционер застыл на месте, прижав палец к губам. На этот раз он твердо решил не отпирать.

— Ты что, не слышишь? Открывай, сосед пришел, — сказал Упендра.

— Ш-ш-ш! — прошипел Коллекционер. — Лучше сделаем вид, что нас нет дома.

— А не боишься, что осудят? — спросил Упендра.

— Ничего. Я потом сам к нему зайду и объяснюсь. Сейчас нет времени.

На самом деле у него просто язык не повернулся бы попросить Упендру и Чемодасу спрятаться, а он наверняка знал, что сосед, как всегда, будет пытаться проникнуть в комнату, и боялся, что на этот раз у него не хватит сил и смекалки выдержать натиск любопытного старика, который с каждым днем становился все настырнее.

— Так давай я сам ему все объясню, а ты иди себе на работу, — предложил Упендра.

— Ни в коем случае! — испугался Коллекционер. — Даже не думай об этом!

— Не понимаю, чего ты боишься. Будь уверен, я его не обижу. Просто дам понять, что он здесь не один, должен уважать интересы других. Он ведет себя так, словно вывалился из другой планеты.

— Точно, — подтвердил Чемодаса. — Из планеты, где собрались бездельники со всей вселенной. Где это слыхано, чтобы по ночам не работать? Что за запреты такие?

— Я поговорю с ним тактично, как я умею, — продолжал Упендра, — Но думаю, что он меня поймет.

— А не поймет, так я разъясню, — пообещал Чемодаса, — Мне его капризы тоже надоели.

4. Видя столь редкое единодушие, Колекционер решился на крайний шаг.

— Видите ли, — сказал он, — до сих пор я вам этого не говорил, но теперь вижу, что скрывать бесполезно. Дело в том, что мой сосед — человек не совсем обычный, — он замялся. — Иной раз с ним бывает небезопасно. От него всего можно ожидать… Он… как бы вам сказать…

— А! Сумасшедший? — догадался Упендра. — Так бы сразу и сказал. Я давно понял, что здесь что-то не то. Где это видано, чтобы от берушей умирали? Насколько мне известно, от них еще никто не умер.

— Точно! — согласился Чемодаса. — Это он сам себе навнушал. Небось, думает, что у него уши как у слона, и из них все вываливается.

— Наоборот, — возразил Упендра. — Он думает, что все проваливается внутрь, потому и боится.

— А кто тебе сказал, что он боится? Просто капризничает, чтобы досадить соседям и обратить на себя всеобщее внимание. Я таких встречал. На руках ходить готовы, лишь бы хоть чем-то выделиться.

— Но почему ты о нем не заявишь куда следует? — спросил Упендра, пропустив мимо ушей прозрачный намек Чемодасы. — Ведь это для его же пользы и для безопасности окружающих.

«Да, как бы не так! — подумал Коллекционер, — Как бы он еще сам не заявил куда следует, что у меня проживают непрописанные лица».

— Поверь мне, я это говорю не понаслышке, — продолжал убеждать его Упендра, — В таких случаях деликатность совершенно неуместна. От сумасшедших, когда они на свободе, да еще убеждены в своей вменяемости, добра не жди. Это только кажется, что они безобидны, пока сам не столкнешься.

Между тем соседу надоело звонить и он начал стучать в дверь и нарочно громко звать Стяжаева, чтобы слышали другие жильцы. Но жильцы, хорошо зная его вздорный характер, сделали вид, будто не слыщат, и старику ничего не оставалось, как убраться восвояси.

5. Коллекционер ликовал. Больше всего его радовала та легкость, с которой он одержал свою победу. «И как только мне раньше не приходило это в голову! — думал он, — Это же так просто. Не захотел — и не открыл. Почему я всегда и во всем ищу самых трудных путей?»

Он сам позвонил на работу и энергичным тоном предупредил Виолетту Юрьевну, что сегодня задерживается. Затем спокойно убрал осколки, совершенно не пугаясь неизбежного при этом шума, но в то же время и не стараясь нарочно шуметь больше чем следует. Было бы жестоко дразнить несчастного старика, переживающего свое поражение. После этого он спустился в стекольную мастерскую, принес оттуда стекло и собственноручно его вставил, а чтобы авария не повторилась, взял бечевку и один ее конец закрепил на шпингалете открытой оконной створки, а другой обвязал вокруг ножки стола.

Чемодаса внимательно наблюдал за его манипуляциями, а в конце произнес, ни к кому не обращаясь:

— Да, сквозняк — это сила.

Однако ни Коллекционер, ни Упендра не придали значения этим словам.

6. Когда Коллекционер наконец ушел, Упендра спросил:

— Может, все-таки расскажешь, что произошло сегодня ночью?

— А что? — испугался Чемодаса.

— Это я спрашиваю: что? Думаешь, я ничего не замечаю? Голову даю на отсечение, что пока я спал, между вам что-то произошло. Оба какие-то странные. Вы поссорились?

— Вот еще! — сказал Чемодаса. — Делать мне больше нечего, что ли? Мы с ним даже не разговаривали. Он спал как убитый, а мне и вовсе было не до него.

Больше Упендра ничего от него не добился. Чемодаса твердо решил не рассказывать о том, как этой ночью он пытался вернуться в Чемоданы, и что из этого вышло.

7. Мысль о возвращении возникла у него еще вечером, сразу же, как только за Упендрой и Коллекционером захлопнулась дверь. «А что, собственно, меня здесь держит? — подумал он. — Ради кого я стараюсь? Кто это ценит?» Он вспомнил, как высоко ценили его труд на родине, когда он еще не знал Упендры. «В конце-концов, существуют сроки давности, а времени прошло уже немало. Если бы я тогда не пал духом, а вместо того, чтобы слушать Упендру, пошел бы сразу в институт имени Менделеева и записался на очередь, то сейчас у меня уже был бы отличный протез. А инструментов набрал бы по востребованию, не хуже тех, что были. Я-то знаю, у кого можно взять…»

Но, на всякий случай, он решил действовать скрытно. «Для начала просто схожу и посмотрю, что там и как. Это меня ни к чему не обяжет».