Алексей Рыбин - Фирма

– Ну да, конечно.

Машина свернула к служебному входу дворца культуры Ленсовета.

Эльвира несколько раз погудела, чтобы расступилась толпа подростков возле железных ворот.

– Видишь, народу сколько? – спросил Моня.

– Да ладно, подумаешь… Не особо и много.

– Для первого концерта вполне достаточно.

– Посмотрим, что в зале будет.

Оставив машину во дворе, они прошли через вахту. Эльвира, не останавливаясь и не глядя по сторонам, сразу свернула в актерское кафе, через которое можно было попасть в гримерки, а Моня вынужден был отстать, удерживаемый руками знакомых, журналистов, товарищей-администраторов, музыкантов, друзей музыкантов, звукорежиссеров, друзей звукорежиссеров, друзей этих друзей и всей той обычной публики, которая посещает все концерты "на халяву", считая, что входит в круг особо приближенных…

Цепкие руки держали Моню минут пять. Кому-то он выдал пропуск на сцену, кому-то – пропуск в гримерку, кого-то одарил билетами в зал для подружек, ожидающих на улице, с кем-то просто поздоровался и ответил на вопросы о предстоящем концерте.

Эльвира вошла в гримерку под приветственные крики Люды и Нины.

– Ну где ты, ей-богу? – Нинка вскочила с кожаного дивана и подлетела к припозднившейся солистке. – Мы тут чуть не обделались. Думали, опять машина встала или еще чего…

– Она и встала, – ответила Эльвира. – Гаишник тормознул на Марсовом. Полташку баксов отдала, чтобы успеть. И на концерт пригласила. Сказал – приедет.

– Еще не хватало! – Знакомый рокочущий голос за спиной заставил девушку обернуться. – Значит, теперь с ментами дружбу водим?

В дверях гримерки стоял Кроха.

– Кроха, милый!

Эльвира бросилась на шею двухметровому гиганту, которой тут же растопырил рельсоподобные руки, обхватил певицу и, прогнувшись в спине, "взял на себя", словно хотел провести один из приемов греко-римской борьбы, входящей сейчас в моду в высших политических кругах. Впрочем, Сергей Кропалев в детстве действительно занимался классической борьбой.

– Задушишь, дурак!

Эльвира повисла на груди Крохи, болтая ногами и стуча кулачками по широким, покатым плечам гиганта.

– Ладно, живи пока, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Кроха и разжал руки. – Ну как, девчонки, дадите сегодня по полной? – обратился он к Нинке с Людой.

– Ой, Сереженька, так страшно, – запела Людмила. – Мы волнуемся…

– Отставить! Выше нос, девушки, – пробасил гигант. – Мы вас в обиду не дадим. Слушайте, а Моня ваш, он где?

– Там, – махнула рукой Эльвира. – В кафе, наверное. Зачем он тебе?

– Надо обсудить всякие мелочи. Мероприятие, типа, – пояснил Кроха. – В кафе?

– Ну да.

– Понято. Пойду перебазарю. А вы – не бздеть!

– Есть, товарищ генерал, – ответила Эльвира. – Бздеть не будем.

– Вот и правильно.

Когда спина Крохи, элегантно миновав дверной косяк, скрылась в коридоре, Эльвира снова повернулась к подругам.

– Ну, готовы?

– Да нам-то что? Ребята играют супер. Концерт пройдет классно, Эля. Дадим всем по яйцам.

– Дадим, дадим, – кивнула Эльвира.

– А Моня бабки-то привез?

– Привез. Сейчас придет, всем выдаст. Его там по пути тормознули, языком зацепился с дружками.

Моня, однако, не просто "зацепился языком", как выразилась Эльвира. В данный момент он сидел за столиком в кафе, а напротив него расположился не кто иной, как Кроха – человек, давший деньги на раскрутку группы "Вечерние совы", вложившийся в сегодняшний концерт и имеющий теперь на коллектив очень большие планы. Особенно после беседы с Игнатом, который позвонил Крохе домой заполночь, когда тот, вернувшись из спортзала, принял душ и собирался, посмотрев по видео очередной новый боевик, лечь спать.

Сергей Кропалев вел более или менее здоровый образ жизни и старался не нарушать хотя бы, как он говорил, биохимический режим, если уж временной отсутствовал напрочь.

Время Кропалеву не удавалось планировать уже давно.

Сергей не был бандитом в обычном смысле этого слова. Конечно, ему множество раз приходилось участвовать в так называемых "силовых операциях", или "разборках", но при этом он никогда не был задействован в "наездах". Кроха очень гордился таким своим положением, хотя для не посвященного в тонкости бандитской жизни человека Кропалев был типичным представителем славного отряда "быков" или, как их еще называли в Питере, "пробойников". На самом же деле все выглядело не совсем так.

Несмотря на свой гигантский рост, фигуру атланта и низкий лоб, теряющийся в вечно насупленных густых бровях, Сергей слыл среди братвы интеллектуалом и больше занимался аналитической, нежели физической стороной преступной деятельности всех сообществ, в которых перебывал с начала своей карьеры вольного стрелка и уличного солдата удачи.

Уже вовсю занимаясь рэкетом, Сергей умудрился окончить Ленинградский институт киноинженеров. На последнем курсе он подкатывал к зданию института в новенькой "девятке" или "зубиле", как на заре перестройки именовали эту машину, быстро ставшую одним из необходимых атрибутов начинающих бандитов.

Сергей смог легко решить проблему службы в армии. Деньги и связи позволили здоровяку Кропалеву получить официальную справку о прискорбном состоянии его здоровья – настолько прискорбном, что ни о какой службе даже речи быть не могло.

В те же годы он приобрел себе хорошую квартиру в центре, на улице Правды, где находился его институт, и однокурсники любили бывать у Кропалева. Они гордились знакомством с бандитом и чувствовали себя вполне защищенными от всех бед и напастей перестроечного Питера.

Сергей занимался охраной ларечников на Владимирской площади. Потом его бригада охватила и Стремянную, открылся "филиал" в Купчино, возле станции метро и дальше – в районе автобусных остановок. Часть разросшейся группировки осела в Рыбацком, возле остановки электричек, где контролировала цветочников, книжников, торговцев фруктами, а главное – пивом. Ларьки, торгующие бутылочным пивом, были настоящим маленьким отечественным Клондайком.

Кроха же, несмотря на очень приличный по тем временам и по роду занятий доход, не получал удовлетворения от контроля за розничной пивной торговлей. Если раньше, в самом начале своей деятельности, он самолично работал "на местах", то теперь, благодаря небольшой, хорошо управляемой и мобильной команде, мог позволить себе вообще не появляться на "точках" – Кропалев лишь получал деньги, организовывал работу, договаривался с поставщиками и разбирался "на авторитете" с конкурентами. Несколько раз, правда, авторитет не спасал, и его приходилось подтверждать физическими действиями. Однако Сергей мечтал о чем-то большем. Наблюдая за хаотично разраставшимся во все стороны диким русским бизнесом, он видел, что его путь в конце концов закончится тупиком, из которого не будет выхода.