Ирвин Уоллес - Чудо

Архиепископ помолчал, словно готовясь к пространной речи, и монолог, который последовал за этим, действительно оказался длинным.

— Миссис Мур, я готов констатировать, что ваше исцеление является окончательным, что чрезвычайно опасное заболевание побеждено раз и навсегда. Я готов подтвердить, что к вашему выздоровлению непричастны никакие лекарства. Я готов засвидетельствовать, что исчезновение болезни оказалось непредвиденным и может быть связано только с вашим паломничеством в Лурд. Я готов подписаться под тем, что ваше выздоровление выразилось не только в обретении способности полноценно пользоваться конечностями, но и в полной регенерации пораженных участков вашего тела. Я готов вынести окончательный вердикт относительно достоверности вашего исцеления. Но остается небольшая техническая деталь, а именно пятый вопрос, заданный членам департамента здравоохранения, на который они не дали ответа. «Представляется ли целесообразным повременить с вынесением окончательного решения?» Мой ответ таков: «Да, но недолго». Судя по всему, Медицинское бюро считает необходимым провести еще одно, заключительное обследование с участием наиболее авторитетного специалиста в области заболевания, которым вы страдали. Они потребовали, чтобы из Парижа в Лурд приехал доктор Клейнберг и осмотрел вас. Обследование должно состояться именно в Медицинском бюро Лурда. Повторяю, это не более чем рутинное обследование. Как только доктор Клейнберг подтвердит выводы своих коллег из Лурда, я в течение нескольких недель смогу дать официальное заключение относительно того, что ваше исцеление явилось результатом Божьего вмешательства, промыслом Отца нашего Небесного, Создателя всего сущего.

Архиепископ помолчал и добавил:

— Миссис Мур, готовы ли вы снова отправиться в Лурд и пройти последнее, заключительное обследование?

У Эдит перехватило дыхание.

— Конечно, я поеду. Мне хотелось бы оказаться там в то время, когда явится Дева Мария. Я… Вдруг мне удастся увидеть ее и поблагодарить за то, что она для меня сделала!

Впервые за все это время на лице архиепископа появилось нечто вроде улыбки.

— Возможно, возможно,— проговорил он.— В любом случае, пусть это еще не засвидетельствовано официально, вы можете числить себя среди тех немногих, кому Божьей волей даровано чудесное исцеление в Лурде. Я испытываю неподдельную радость, сообщая вам это. Примите мои искренние поздравления.

Эдит была на седьмом небе от счастья. Эдит Мур, женщина-чудо! Она прославится на весь мир, войдет в вечность! Но сейчас ей больше всего хотелось лишь одного: поскорее оказаться у телефона и рассказать обо всем Регги. Пусть знает, что он женат на поистине чудесной женщине!

Регги Мур был из тех людей, которые никогда не отчаиваются, хотя жизнь то и дело бьет их физиономией об стол, развеивая в прах их мечты и ставя на их пути бесчисленные препоны. Он верил в то, что на другом конце радуги зарыт горшок с золотом, на котором написано: «Для Реджинальда Мура».

В это утро Регги спал долго, как никогда. И не потому, что не выспался накануне, а из-за того, что у него просто не было причин вставать с кровати. Обычно он просыпался в восемь утра, а к девяти уже был полон кипучей энергии, пытаясь что-то организовать, выяснить, продать, о чем-то договориться и поспорить. Но сегодня — возможно, из-за того, что у него на повестке не было ни одного нового проекта,— Регги перевернулся на другой бок и продолжал спать.

Проснулся он без десяти двенадцать и, увидев, который час, не на шутку встревожился и насильно заставил себя вылезти из постели. Сидя на кровати, он сделал несколько упражнений (если они и дали какой-то эффект, то ему суждено было сойти на нет после посещения нескольких пивных баров на протяжении дня). Затем Регги побрился, принял душ, оделся и поплелся завтракать. Для этих целей в их квартире на первом этаже расположенного в Челси дома существовала специальная комната, совмещавшая функции кухни и столовой.

Поглощая незатейливый завтрак из двух яиц, ячменной лепешки и чашки черного кофе, он открыл книгу, которую обнаружил недавно на лотке букинистического магазина. Это было толстое репринтное издание автобиографии знаменитого некогда американца, который пытался достичь вершин успеха и в Великобритании. Книга называлась «Борьба и триумф, или Мемуары сорока лет» и принадлежала перу Ф.Т. Барнума [15] БарнумФинеас Тейлор (1810-1891) — организатор американского цирка, который он скромно именовал «Величайшим шоу на Земле». Стремясь поразить зрителя, Барнум привлекал для участия в своих показах людей с аномальным развитием: сиамских близнецов Чанга и Энга, карлика Чарлза Стрэттона (в пятилетнем возрасте рост менее 70 сантиметров). Одним из экспонатов его необычных коллекций была даже «русалка с островов Фиджи» с человеческой головой и телом рыбы, позже оказавшаяся искусной подделкой. .

Регги редко читал книги, а если говорить по-честному, не открывал их вообще никогда, но тем не менее считал себя весьма начитанным и осведомленным человеком, потому что ежедневно от корки до корки прочитывал «Миррор» и «Мировые новости» [16] Выходящие в Лондоне бульварные газеты. . Покупка книги Барнума объяснялась вовсе не тягой к знаниям. Просто Регги, увидев толстый фолиант, подумал, что, возможно, ему удастся почерпнуть здесь какие-нибудь идеи для своих новых проектов.

Читать Барнума он начал с середины, рассудив, что юность и молодость автора вряд ли были богаты на идеи и откровения. Старый хвастун как раз описывал пик своей карьеры, пришедшийся на тот период, когда он объехал Европу с «русалкой с островов Фиджи» и Генералом Мальчиком с пальчик. И тут раздался телефонный звонок.

Поначалу Регги показалось, что его старушка окончательно спятила: она тараторила так быстро и возбужденно, что разобрать слова не было никакой возможности. С большим трудом Регги понял, что она только что вышла от архиепископа Хеннинга, и лишь после этого вспомнил: а ведь накануне вечером Эдит действительно говорила ему, что этот высокопоставленный поп зачем-то назначил ей встречу на сегодня.

Она пыталась объяснить, что произошло во время встречи с архиепископом, но Регги был вынужден прервать ее словесный поток.

— Тихо, Эдит! — рявкнул он.— Я ничего не понимаю из того, что ты говоришь! С чего ты так завелась?

Немного остыв, Эдит заговорила медленнее и спокойнее, но все так же взволнованно. Выслушав ее, Регги понял: это может иметь огромное значение не только для нее, но и для них обоих!

— Эдит,— промурлыкал он,— не затрудняй себя покупками для ужина. Такое событие заслуживает того, чтобы мы отпраздновали его в ресторане. Скажем, в «Ле Каприс».