Ирвин Уоллес - Слово

МОЛОДОЙ, СОГЛАСИВШИЙСЯ ПОМОЧЬ ПОЛИЦЕЙСКИЙ вывел Стива Ренделла из здания Квестуры, главного полицейского управления в Риме, махнул проезжающему такси, назвал водителю адрес: «Obitorio, Viale dell' Universita», и вдобавок протарахтел по-итальянски, несколько раз повторив слово «Obitorio», а потом указал более точный путь: «Площадь дель Верано, 38».

Таксист быстро перекрестился, сменил скорость, и сейчас они уже направлялись к громадному комплексу зданий Римского университета, где располагался городской морг.

Дергаясь из стороны в сторону, по мере того, как такси вписывалось в повороты, Ренделл постепенно отходил от первоначального шока.

Большинство людей, считал Ренделл, за всю свою жизнь всего лишь несколько раз переживают сильнейшие потрясения. Сам же он познал такие чувства — наваливающиеся изумление, ужас, неожиданное оцепенение всех чувств и эмоций — уже второй раз в течение месяца. В первый раз это был удар отца, Барбара и развод, проблемы с наркотиками у Джуди. А после всего этого был момент, когда его заставили поверить, будто Анжела выступала в роли предательницы, а еще период времени, когда ему стало известно об измене Богардуса. Был и такой момент, когда Ренделл узнал о том, что профессор Монти пребывает в психиатрической клинике, не говоря уже о тех нескольких минутах в лифте, когда домине де Фроом признался в том, что виделся с автором подделки документов Иакова и Петрония. Понятное дело, были и другие неприятные моменты, когда какое-то известие доводило его до головокружения, когда сердце бешено билось в груди, а кровь застывала в жилах. Так получилось, что для Ренделла в последние несколько недель шок сделался привычным состоянием.

Только до сих пор не переживал он удара сильнее того, что встретил его два часа назад, когда портье доходного дома сообщил ему, что Роберт Лебрун мертв.

Удар был настолько неожиданным, что практически полностью выбил Ренделла из колеи. Тем не менее, охваченный ужасом он как-то переварил эту новость, даже удержал себя в руках, потому что пребывание в Воскрешении Два закалило его чувства.

Ренделл вспоминал — для него все события были как бы родом из кошмарного сна — как портье пересказал ему события воскресных пополуденных часов, произошедших только вчера. Полиция прибыла в дом на улице Бонкомпаньи, чтобы убедиться, действительно ли здесь проживал синьоре Роберт Лафорж. Узнав, что этот дом как раз тот самый, в котором Лафорж — Лебрун жил, полицейские сообщили портье, что их бывший жилец тремя часами ранее погиб в результате уличной аварии.

Жертва несчастного случая переходила площадь от пирамиды «Чао Цестио» к входу метро «Порта Сан Паоло», направляясь к небольшой железнодорожной станции, известной как «Стационе Остиенсе», как вдруг большой черный автомобиль — один свидетель считал, что это был американский «Понтиак», хотя другой свидетель утверждал, будто это был английский «Астон мартин» — ворвался на площадь, ударил несчастного, отбросив его метров на десять, и пока длилось замешательство, скрылся из виду. Старик, чье тело было буквально переломано, скончался на месте.

По словам портье, полиция, помимо документов на имя Роберт Лафорж, в которых был и адрес, не нашла у жертвы ничего, касающегося его приятелей, родственников или названия страховой компании. Знает ли портье каких-нибудь родственников или знакомых, которым следовало бы сообщить о смерти и которые бы занялись телом? Тот не мог вспомнить никого, кто был бы близко связан с покойным. Тогда, в соответствии с процедурой, полицейские поднялись в квартиру Лебруна, чтобы поискать каких-либо указаний. Скорее всего, они так ничего и не нашли.

Ренделл вспоминал, как он сам попросил разрешения поглядеть на жилище Лебруна. Будто сомнамбула он последовал за портье к лифту. В кабине имелась щель для монет — все, кто пользуются электричеством, должны платить за него, как пробормотал портье — который сам бросил монетку в 10 лир и нажал кнопку четвертого этажа.

Уже наверху, слева от лифта, портье открыл ключом зеленую дверь. За дверью была прихожая, когда-то тоже выкрашенная зеленой краской, а теперь выцветшая и облупившаяся; одна комната с послужившей кроватью, двумя торшерами с уродливыми бежевыми колпаками, дешевым шифоньером, радиоприемником, треснувшим зеркалом, все еще громко урчавшим небольшим холодильником (портье сразу же отключил его от сети), несколькими стоявшими на кирпичах полками, на которых громоздились потрепанные книжки в бумажных обложках на французском и итальянском языках (в основном, относящиеся к политике, и романы, здесь не было ни одного издания, связанного с богословием, античностью, древним Римом или Палестиной). С потолка свисала дешевенькая люстра с мутной лампочкой. Рядом с комнатой был маленький закуток, который трудно было назвать кухней, где едва размещалась деревянная стойка с газовой плитой и сливной раковиной; с другой стороны располагалась такая же крошечная ванная.

Под зорким глазом портье Ренделл осматривал квартиру Лебруна, его жалкие сокровища — два потрепанных костюма и такое же пальто, какое-то белье в ящиках, рваные книжки. Если не считать нескольких неоплаченных счетов из лавки зеленщика и пустых бланков, здесь не было никаких личных бумаг или визитных карточек, не было ни единого письма, которые могли бы дать какой-нибудь намек на какие-либо связи или родство с другим живым существом.

— Ничего, — устало сказал Ренделл. — Ни одной фотографии, ни одной заметки, ни одной записки.

— У него было несколько знакомых дам. Но в остальном он жил как отшельник, — сообщил портье.

— Похоже, будто здесь уже кто-то был и очистил квартиру от малейших признаков индивидуальности.

— Насколько мне известно, посетителей здесь не было, исключая полицейских и вас, синьоре.

— Выходит, что единственным, что осталось от Роберта Лебруна — это его тело, — печально сказал Ренделл. — И где же находится труп?

— Полицейские сказали мне лишь то, что если кто-либо, родственник или знакомый, обратится ко мне, он сможет в течение месяца забрать тело из Obitorio…

— Из морга?

— Si, из морга. Они будут держать тело месяц, ожидая кого-нибудь, кто обратится к ним и оплатит стоимость похорон. Если никто не придет, тогда тело похоронят на Campo Comune…

— Campo Comune? Вы хотите сказать, это что-то вроде «поля гончара»? <���Согласно легенде, тело повесившегося Иуды похоронили на поле, принадлежавшем какому-то гончару, и которое купили за пресловутые тридцать сребреников. Здесь, место, где хоронят неопознанных покойников. — Прим. перев.>

Портье поддакнул.

— Ну да, то самое место, где хоронят людей, за которыми никто не пришел.