Ирвин Уоллес - Слово

Ренделл чувствовал, как из-за такой несправедливости в нем вскипает ярость. Сейчас он потеряет папирус, свое ценное достояние, свое доказательство подделки, и все из-за этих придурков-бюрократов! Этого не может быть! Такого не должно быть!

— Нет! — закричал он, после чего дернулся вперед, схватил полицейского за руку и развернул к себе лицом.

— Нет, черт вас подери, вы не заберете это! — Он потянулся за кожаной сумкой. Инспектор попытался оттолкнуть его, но Ренделл уже захватил его шею локтем и нажал; полицейский выпустил кошель, и Ренделл тут же схватил ее.

Шатаясь из стороны в сторону, держась обеими руками за горло, полицейский прохрипел:

— Bon Dieu, attrape cet imbecile!

Ренделл прижал кошель к груди, но в этот момент на него напал таможенник. Взбешенный американец отпрыгнул в сторону, пытаясь обойти нового врага. Таможенник выругался и возобновил попытку нападения, схватив Ренделла за руку; и вдруг нападавших сделалось больше, вдвое больше — это был жандарм, что до того стоял за дверью, и полицейский; они вцепились в американца и прижали его к стенке, не давая пошевелить руками.

Пытаясь сражаться вслепую, чтобы освободиться, Ренделл внезапно увидел, как на него надвигается чье-то колено. Он попытался увернуться, но колено врезалось ему прямо в низ живота. Резкая, ужасная боль пронзила тело Ренделла от яиц, через все внутренности, и, казалось, вместе с криком выплеснулась из горла. Он застонал, закрыл глаза, пытаясь собрать остатки сил, но почувствовал, как сумка выпадает из рук. Сам он сполз по стенке на пол, и там уже свернулся клубочком, воя словно раненное животное.

— Ca y est, il ne nous embetera plus, — услышал он, как кто-то сказал у него над головой по-французски. — Нам больше нечего беспокоиться. Ему хана.

Два француза подхватили Ренделла под мышки и подняли с пола на ноги.

При этом они завели руки своего пленника ему за спину и крепко держали их. К Ренделлу постепенно возвращалась четкость зрения. Первым он распознал мрачного полицейского из службы аэропорта. Сумка с папирусом вновь была у него в руке. И вместе с нею он направлялся к выходу из комнаты.

Ренделл мог только следить за ним. Но тут его внимание привлекла другая фигура, знакомая, хотя она и находилась довольно далеко — высокий, сухощавый мужчина в черной рясе. Это был домине де Фроом — наконец…

— Де Фроом! — закричал Ренделл. — Де Фроом, я здесь!

Вот только голландский священник, казалось, его и не замечал. Он обратился к полицейскому, который показал ему кожаный грязный кошель Де Фроом кивнул, после чего, сказав пару слов повернулся, чтобы уйти вместе с инспектором.

— Погодите, позвольте мне встретиться с ним! — крикнул в отчаянии Ренделл, обращаясь к таможеннику и жандарму, которые продолжали держать его за руки. — Я должен был встретиться с де Фроомом. Я специально договаривался с ним.

— Вы договаривались? — с иронией в голосе спросил его таможенник. — Лично я так не считаю. Дело в том, что это мы договаривались с ним.

Ренделл непонимающе уставился на таможенника.

— Не знаю, о чем вы говорите. Но я должен был встретиться с ним. — Еще раз он попытался освободить руки, и в этот миг почувствовал, как что-то металлическое охватило его запастья. На него надели наручники. — Я должен увидеть его! — крикнул Ренделл.

Таможенник кивнул.

— Завтра вы обязательно увидите его, когда вас станут допрашивать перед парижским juge d'instruction, следователем магистрата, мсье Ренделл. А сейчас мы вас арестуем за нарушение таможенных правил, за попытку контрабандного ввоза во Францию предмета, обладающего огромной ценностью. К тому же вы обвиняетесь в нарушении общественного спокойствия и в нападении на офицера при исполнении обязанностей. Вас поместят в тюрьму.

— Ну а папирус… — не унимался Ренделл.

— Все решится завтра на предварительном судебном слушании в галерее де ля Сан Шапель во Дворце Правосудия.

НАКОНЕЦ-ТО НАСТУПИЛО УТРО, хмурое и мрачное парижское утро, как можно было увидать через зарешеченное окошко камеры.

Наконец-то, горько размышлял Ренделл, сидя на соломенном матрасе своих нар и застегивая свежую сорочку, наконец-то к нему не будут относиться как к банальному преступнику.

Сейчас, уже полностью проснувшись и чувствуя себя освеженным, вопреки бессоннице, мучившей его в течение большей части ночи в этой изолированной камере, находящейся на задах Дворца Правосудия, Ренделл попытался проанализировать, что же произошло с ним до сих пор, и чего ожидать от будущего.

Он был все еще сбит с толку. Его арестовали за незаконный провоз во Францию объекта, обладающего огромной ценностью, равно как и за нападение на офицера, что само по себе было достаточно. Вчера вечером, после безумного эпизода в аэропорту Орли его сунули в panier a salade — как на французском сленге называют полицейский автобус — и перевезли в комплекс зданий, известный под именем Дворец Правосудия в Иль де ля Сите.

После этого он попал в здание, называющееся «Пти Паркет». Здесь, в залитой немилосердным светом комнате, он предстал перед мрачным французом, который представился как le substitut du procureur de la republique — что Ренделла поначалу напугало, пока присутствующий здесь же переводчик не объяснил, что это всего лишь заместитель прокурора.

Потом был краткий допрос, в конце которого против Ренделла было выдвинуто формальное обвинение. Ему вменялось outrage a fonctionnaire dans l'exercise de ses fonctions — злостное нападение на государственного служащего во время выполнения им своих обязанностей, как объяснил переводчик — и попытка контрабандного ввоза не декларированных ценностей в страну. Substitut подписал документ, который сделал арест официальным действием.

По причине особых обстоятельств — какие еще особые обстоятельства? Удивлялся Ренделл — министр внутренних дел распорядился рассмотреть его дело без проволочек. Утром он предстанет перед juge d'instruction — процедурным следователем, для полного расследования и проверки. До этого времени Ренделл будет находиться в камере предварительного заключения. Еще одна вещь перед тем, как его отведут в камеру. В завтрашнем предварительном расследовании он может воспользоваться услугами адвоката. Желает ли Ренделл связаться по телефону со своим адвокатом или позвонить приятелю, чтобы тот нашел ему защитника?

Ренделл обдумал это предложение. Никаких юристов в Париже он не знал. Вначале он решил было позвонить в американское посольство, но потом раздумал. Весь инцидент был настолько невыгоден для него — опять же, его было крайне трудно объяснить — что он не желал рисковать выставлять свое затруднительное положение перед каким-нибудь замшелым патриотом, который бы потом разнес в виде слухов всю историю до того, как будут выяснены все обстоятельства. Затем он подумал про Сэма Хелси из агентства «Ассошиэйтед Пресс» на Рю де Берри. Сэм явно мог бы найти для него компетентного защитника по уголовным делам. Но в этом случае какой-нибудь деятель из офиса Сэма мог бы продать неполную и искаженную историю прессе, выставляя его в неприглядном свете. Опять же, сама идея привлечения защитника для столь явного случая — фрагмент папируса очень легко объявить подделкой, а ведь из за него весь сыр-бор и разгорелся — казалась претенциозной и смешной.