Ирвин Уоллес - Слово

И доктор Тура перевел присутствующим итальянский закон. «Археологические объекты, найденные в Италии, принадлежат правительству, основываясь на том принципе, что все находящееся под землей, является государственным достоянием. Только Министр общественных работ может давать разрешение на проведение археологических исследований, и никакие раскопки не могут проводиться без лицензии».

Обвиняемый нагло нарушил это последнее требование закона, и мало того, что он не доложил о своей находке, но еще и попытался вывезти ее из Италии. Итальянское правительство желает получить фрагмент в свое распоряжение, чтобы, в свою очередь, передать его синдикату, известному как корпорация «Международный Новый Завет». Эта организация взяла в аренду все документы, найденные профессором Монти, чьей неделимой частью является найденный фрагмент папируса, для целей публикации пересмотренной версии Нового Завета.

И с этим доктор Тура закончил свое выступление.

После того, как итальянец покинул свидетельское место, судья обратился непосредственно к Ренделлу.

— Мсье Ренделл, теперь я готов выслушать ваше заявление. Укажите свою профессию.

— Я глава нью-йоркской фирмы, занимающейся связями с общественностью.

— Какие обстоятельства привели вас в Рим?

— Ну, это долгая история, ваша честь.

— Будьте добры, мсье, постарайтесь сделать ее короткой, — без тени улыбки предложил судья Леклер. — По возможности, подведите ее к факту вашего вчерашнего появления в аэропорту Орли.

Ренделл был в растерянности. Как превратить гору в небольшой пригорочек? Надо пробовать. Он должен как можно лучше подготовить выступление де Фроома.

— Все это началось, когда меня пригласили на встречу в Нью-Йорке с известным религиозным издателем, господином Джорджем Уилером. — Он глянул на Уилера, который рассматривал кончики собственных туфель, не желая отзываться на упоминание собственного имени. — Мистер Уилер желал принять меня на службу с целью рекламирования новой Библии. Сам он выступал от имени международного синдиката издателей религиозной литературы — людей, присутствующих в этой комнате — которые готовили к изданию пересмотренный Новый Завет, основываясь на удивительном археологическом открытии. Не желаете ли вы узнать содержание этого открытия…?

— В этом нет необходимости, — ответил судья Леклер. — Мсье Фонтен предоставил мне информацию о содержании Международного Нового Завета.

«Ага», — подумал Ренделл, — наш добрый судья уже ознакомился с джентльменами из Воскрешения Два".

— Вы были приняты на работу с тем, чтобы направлять действия по рекламе и продвижению этой новой Библии? — спросил судья.

— Да, сэр, я был принят на работу.

— Верили ли вы в истинность новой Библии?

— Да, сэр, верил.

— Вы и сейчас рассматриваете вновь прибавленное содержание Международного Нового Завета как неподдельное?

— Нет, сэр. Совсем наоборот. Я рассматриваю новые материалы как наглую и беззаконную подделку, равно как и содержание кожаной сумки, изъятой у меня вчера в аэропорту Орли.

Судья вытащил из кармана носовой платок и громко высморкался.

— Отлично, мсье. Что же привело вас к такому мнению?

— Если мне можно объяснить…

— Объясняйте, но придерживайтесь фактов, необходимых для данного слушания и разбирательства.

Ренделлу хотелось рассказать очень многое, о нагромождении слишком большого числа подозрений, накоплении слишком большого количества совпадений, но он понимал, что они не будут приняты в качестве доказательств, они даже не все смогут говорить в его защиту. Он покопался в собственной памяти, чтобы найти там серьезные факты, только те ускользали от него, и к собственному изумлению и разочарованию Ренделл увидел, как мало их было.

— Ну, говоря коротко, сэр, в своем гостиничном номере в Риме я лично встретился с автором, подделавшим рукописи Иакова и Петрония. Это был французский гражданин по имени Роберт Лебрун. Он…

— Как вы пересеклись с ним, мсье?

— Поначалу я узнал о нем от домине де Фроома.

— Встречался ли сам домине де Фроом с этим предполагаемым фальшивомонетчиком?

— Не совсем, ваша честь.

— Так он встречался с ним или не встречался. Что конкретно?

— Домине говорил мне, что видел этого человека, но не общался с ним. Он узнал о нем от своего приятеля.

— Ну а вы лично встречались с этим подозрительным типом?

— Я встречался. Благодаря подсказке, найденной в бумагах профессора Монти, я нашел путь к Лебруну. Я убедил его рассказать мне, как он подделал евангелие от Иакова и пергамент Петрония. И он сообщил мне о том, как долгие годы он обдумывал и готовил свою подделку. Это был исключительный специалист по библейским текстам и гений подделок. Он рассказал мне о каждом шаге своей работы. И я уверен, что он говорил мне правду..

— И этот фрагмент папируса, найденный в вашем портфеле, вы получили от Лебруна? — спросил судья.

— Нет.

— Как это нет? Он не продал его вам?

— Он был готов сделать это, а я был готов купить этот фрагмент у него, с целью доказать издателям, что их новая библия — это всего лишь подделка, и что они не имеют права продвигать свой Международный Новый Завет далее. Тем не менее, Лебруну не дали возможности передать его доказательство подделки — тот самый фрагмент, который полиция отобрала у меня — в мои руки.

— Ему не дали возможности? Каким же это образом ему не дали возможности?

— Он был убит, вычеркнут из нашего мира, в результате так называемого несчастного случая в тот самый день, когда он должен был мне его принести.

Судья Леклер поглядел на Ренделла.

— То есть, вы хотите мне сказать, мсье, что Лебрун не может подтвердить ваше заявление здесь?

— Боюсь, что нет, ваша честь. Лебрун мертв.

— То есть, у нас имеется только ваше слово?

— У вас имеется гораздо большее. У вас имеется доказательство самого Лебруна, находящееся на том самом фрагменте папируса, который ваши официальные лица конфисковали у меня в аэропорту. Видите ли, сэр, мертвецу удалось сказать свое слово. Можно сказать, что Лебрун сам, пускай и после собственной смерти, привел меня к открытию своего доказательства.

Ренделл сообщил, как личные вещи покойного, осмотренные им лично в римском морге, привели его на место раскопок профессора Монти в Остиа Антика.

— И как только я выкопал из земли доказательство Лебруна, — завершил свой рассказ Ренделл, — я уже не сомневался в том, что все открытие профессора было подделкой. Из Рима я позвонил профессору Оберу, чтобы назначить встречу. Я хотел, чтобы профессор провел радиоуглеродный анализ найденного мною папируса. Потом я позвонил домине де Фроому и попросил его сотрудничества в выяснении вопроса, действительно ли арамейский текст — равно как и надпись симпатическими чернилами, сделанная Лебруном на фрагменте — поддерживают его признание в подделке. Лично я в этом уже не сомневался. Но я понимал, что мне нужно получить более ученое мнение с тем, чтобы убедить издателей в том, что они работают с фальшивкой и — следовательно — с этим делом необходимо покончить. И вот, совершенно естественно, я покинул Рим и прибыл в Париж с этим кусочком папируса, зная, что никакое это не национальное сокровище, что оно ни для кого не представляет ценности и нужно лишь затем, чтобы остановить проект Воскрешения Два. Когда офицер в аэропорту пытался конфисковать мое единственное доказательство, я инстинктивно попытался помешать этому. Я вовсе не собирался применять насилие. Мне нужно было лишь сберечь тот небольшой клочок доказательств, которое могло бы спасти общество от еще одной лжи, а самих издателей от того, чтобы совершить страшную ошибку.