Ева Софман - Солнце в зрачках
- Название:Солнце в зрачках
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ева Софман - Солнце в зрачках краткое содержание
"… Они оба могли пройти мимо.
Он — не задержаться. Она — махнуть рукой.
Быть Человеком — это то же, что быть солнцем. Светить. Греть. Дарить жизнь зеленым побегам… и делать так, чтобы древний посох распустился свежей зеленью. Пускай — лишь на мгновение. Но он зеленел, шелестел листьями… жил. А миг или год — разве это важно? Разве ЭТО важно?
Быть Человеком — это то же, что быть Солнцем". (с)
Солнце в зрачках - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Почему? — открыв глаза, устало взглянул на рыжую. — Потому что — правда.
— Вы ехали на дачу, было темно, шёл дождь, а девочка перебегала дорогу в неположенном месте! Вы сделали всё, что могли, вас просто занесло! И потом… кювет глубокий… С чего её вообще понесло перебегать ночью через шоссе? Да ещё не посмотрев толком по сторонам! — рыжая говорила горячо, быстро, глотая окончания. Непонятно было, кого больше убеждает — Анджея или себя.
— Возвращалась со дня рождения подружки, из соседнего посёлка. Деревенские девчонки быстро самостоятельными становятся, а той уже двенадцать было. По их меркам взрослая, — Анджей говорил ровно. Чувств от воспоминаний почти не осталось. — А посёлки всего в километре друг от друга, чуть вглубь от дороги, по разные стороны. Я выскочил из-за пригорка. Из-за пригорков машины всегда плохо видно.
— Тогда причём тут вы?
Анджей вскинул глаза. Осеннее небо — не поймёшь, высокое или глубокое…
— У меня зазвонил пейджер.
— И что?
Бесконечно далёкое, и дна не видно…
— В тот момент, когда мы выскакивали из-за пригорка, я читал сообщение.
И лишь звёздный планктон мягко фосфорится в глубине…
— Я отвлёкся. Я мог ударить по тормозам раньше. И тогда, наверное…
— Не надо "наверное". А если нет? Что дал бы какой-то миг? И всё равно… — Полина облизнула пересохшие губы. — Всё равно она виновата. Вас бы в любом случае не осудили. Не надо. Уже ничего не переделаешь.
— И в этом всё и дело.
Анджей с силой пригладил и без того зализанные волосы.
— А знаете, что самое страшное?
Он не смотрел на неё, но знал, что её глаза непонимающе расширились.
— Я не сказал об этом. О пейджере. Никому. Не сказал. Может, шок? Да… Но потом-то не было.
Тишина, когда тебя слушают, особая — почти физическая, ощутимая, как миниатюрная чёрная дыра.
— Изо дня в день я винил себя в этом. Изо дня в день думал, могу ли искупить свою вину. Но в этой вине никому не признался.
Анджей вдруг попытался забыть о присутствии рыжей. На миг почти получилось. И в этот миг бездна сверху если не вглядывалась, то вслушивалась — точно.
— Я мог осудить себя и без признания… Но не осудил. Забавно, правда? Я ненавижу то, во что превратилась моя жизнь — и боюсь с этим расстаться. Я… трус.
Да, он сказал это.
— Трус. Слабый, безвольный…
— Трус — это тот, кто предпочитает смерть жизненным трудностям! Тот, кто держится, как бы ни было сложно — как раз очень сильный человек.
— Не тот случай. Вы не понимаете, да? Я не хочу жить. Я просто боюсь умирать.
— Может, вы просто не осознаёте своих истинных намерений? Ведь…
Кажется, она говорила ещё что-то, и слова были знакомыми, но Анджей не улавливал смысла. Он медленно шёл вперёд и думал о том, что должен был, должен…
Лучшая любовь — любовь трагичная и неразделённая, так он считал когда-то? Да, если прочитать много книжек об этой самой любви, так оно и выходит… А у них была любовь, девять лет любви, той, которая раз в тысячу лет случается. Которая преодолела всё то, что убивает её обычно — быт, годы, медленную переплавку в дружбу, привязанность или просто взаимное уважение.
Когда-то должен был быть ребёнок, но они не захотели. Ребёнок был им не нужен. Может, потом… Ей ведь всего-то двадцать девять исполнилось…
Но не было никакого потом.
Ничего не было. Ничего не осталось.
— …не слушаете.
— Нет. Не слушал, — Анджей перевёл взгляд — с ночной глубины на неё. — Кто-то за нами присматривает, говорите? Тогда почему, Полина, почему? Кто-то решил, что так будет лучше? Кому? Так он присматривает? Так решает, что допускает такое?
До болезненного отклика знакомый тихий стук.
— Нам дали жизнь и свободную волю. Постулат христианства, — после секундной тиши без запинки ответила рыжая. — Всё, что в дальнейшем мы делаем с нашими жизнями — мы делаем сами. Конечно, порой намного проще обвинять в несостоятельности некую эфемерную личность, чем признать…
— Свою вину? — Анджей высоко, чуть надрывно рассмеялся. — Что, собственно, и требовалось доказать. Это моя вина. Я убил их. Но дело не в этом. Почему не я? Почему Злата, а я…
— Потому что вы не сделали того, зачем пришли, — чуть удивлённо даже. — Вы для другого предназначены, не для такой смерти. Это же так просто.
— Очередная теория о неглупом мире?
— Каждый приходит с какой-то целью. Сверхзадачей. Пока он её не решит — ему нет пути отсюда. Если только по своей воле… Почему вы улыбаетесь?
С мелодичным звяком, задумчиво Анджей крутил на пальце колечко ключей.
Вспомнить то, что давно забыл.
Понять, почему же всё-таки — не ущербная…
— Вы видите и знаете вещи, которые им никогда не увидеть и не узнать. Всем. И я — один из них.
— Нет, нет, неправда! Вы просто забыли, каково это, быть живым, и не хотите вспоминать!
— А зачем?
Она смотрела мимо него.
Непонимание.
— Самый страшный грех, Полина. Детоубийство. Намеренно или нет, и что бы ни сделали после с убийцей — неважно. Ребёнка родителям это не вернёт. Не вернёт то, что для большинства — смысл жизни. Её продолжение. Я видел их глаза… видел. Потом. Глаза родителей. Мёртвые. Как я могу жить, отняв жизнь у другого?
— Вы думаете, ваша жена хотела бы, чтобы её…
— Она бы хотела, чтобы я пошёл за ней.
Шелест умирающей листвы.
— Пять лет уже. Значит, всегда. Моя любовь — призрак. Я тоже. Я не живу. Вы правы. Но и умирать не хочу. Если умирать, то не задумываясь. Потому что чем больше об этом думаешь, тем страшнее становится. Да и ещё один грех на душу брать не хочется. Хотя меня и с одним там ничего хорошего не ждёт — если оно есть, там. И… да. Наверное, я просто знаю, что смерть — для меня слишком лёгкий выход.
Море в её глазах искрилось слёзно-фонарным светом.
— Что же вы за человек такой… Неужели не осталось ничего? Ради которого могли бы остаться, а не существовать на грани?
— Нет.
Он развернулся. Пошёл к двери.
— Трус, — бросилось вслед. — Действительно.
Шаг на миг сбился с ритма.
Не оборачиваясь, Анджей вошёл в подъезд.
Домой. Оставляя за спиной — себя, много лет назад, смотрящего ему вслед.
VI
В город тихо вступала осень. И неважно, что август. Лето давно уже подняло белый флаг.
Понемножку, почти незаметно, без боя осень брала Москву. Охлаждала воздух. Раскрашивала древесные кроны. По капле прибавляла минутки к ночи.
Сложив крылья, разноцветными бабочками потихоньку падали на асфальт листья…
— А я думал, вы предпочтёте забыть… труса.
— Я попробовала. Получилось плохо.
Солнце мягкой карамелью заливало парковые дорожки, по которым они снова шли вдвоём.
Место встречи изменить нельзя.
Единство не времени, но действия.
— Нет, что вы за человек, Анджей? Прекрасно осознаёте всю бессмысленность вашей теперешней… существования, и ничего не пытаетесь изменить. Даже не хотите. Замуровались заживо в своей трагедии, как в мавзолее. Может, вам просто доставляет удовольствие себя жалеть? Или строить из себя птицу-подранка для окружающих?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: