Роман Перин - Руна жизни

— Из чего?

— Каббала — это такая книга еврейской мудрости. Слушай: «Онанизм у мужчин и мастурбация у женщин и иные сексуальные удовлетворения, не направленные в естественное русло и в частности на зачатие, являются пищей для слуг сатаны. То есть энергия, выбрасываемая при оргазме в пространство, сразу пожирается тёмными силами, таким образом эти силы вступают в контакт с человеком». Это тетрадь моей мамы, тут много интересного и полезного.

— Ты веришь в сатану и тёмные силы?

— Это долгий разговор, и мы друг друга не поймём.

— Ну, я не настолько идиот, у меня бабушка верующая, много мне рассказывала про Христа.

— У евреев другой Бог, и религия более сложная, давай не будем об этом. Ты лучше скажи, кого представляешь, когда этим делом занимаешься?

— Не скажу.

— Меня?

— Нет.

— Врёшь.

— Один раз представлял тебя.

— Врёшь, врешь. Не один раз. Меня представляют почти все мальчишки школы, когда этим занимаются. Я это чувствую и вижу по их взглядам.

— Не сомневаюсь.

— А хочешь заняться этим по-настоящему?

— Кто же не хочет? Но от этого могут быть дети.

— Глупый ты, Пикин, как Буратино. Иди домой, ремонтируй свой велосипед.

Босман проводила одноклассника до двери и на прощание чмокнула его в щёку.

Взволнованный и возбужденный Пикин брёл к автобусной остановке. Светка Босман навсегда засела в его мозгу не только как объект сексуальных желаний, но и как представитель загадочного еврейского народа…

Босман закончила школу с золотой медалью, институт — с серебряной.

Пикин как-то встретил её на железнодорожной платформе в Сосново. Бывшая красавица, которую он не видел после окончания школы, в свои двадцать пять выглядела, как сорокалетняя многодетная мама. Она необычайно располнела, от былой фигуры не осталось и следа. Её большие зелёные глаза, обрамлённые бархатом ресниц, болезненно выкатились наружу, на достаточно длинной шее неуклюже свисал второй подбородок. Пикин постеснялся подойти к ней. Он подумал, что может её смутить и обидеть — вряд ли ему удалось бы скрыть своё удивление перед такой метаморфозой ещё недавней мечты мальчишек всей школы.

За чтением литературы по русско-еврейскому вопросу Пикин вспоминал все случаи своего небогатого опыта общения с евреями. Эти наблюдения так бы и остались для него малозначительными. Но после прочитанного непонятный и загадочный народ, почти сказочный, как Карабас-Барабас и Дуримар, ожил, явил свою среду. И Пикин почувствовал себя Буратино, как и назвала его Светка Босман. Только она в школе знала, что живёт в «стране дураков» и где находится «поле чудес», а Пикин нет. Она в свои четырнадцать лет уже знала, для кого это «поле чудес» предназначено — для буратин. Поэтому у неё был диванчик с деньгами, а для него новое колесо к велосипеду было — праздником. Её родители на новых «жигулях», а его — на своих двоих. Хотя по официальной бухгалтерии его пролетарские предки получали даже больше, чем родители Босман со своим среднетехническим образованием. На такой финансовый парадокс всегда был один ответ: «Евреи умеют жить и делать деньги!». Пикин эту фразу часто слышал, но никогда, как и многие другие, не пытался её анализировать. Она была почти как советский лозунг «Народ и партия — едины!». Это принималось как должное, как аксиома, мозг даже не пытался включаться для анализа смысла этих слов. В голове текла река, и каждый её поворот был обозначен маячком-словом, знаком-указателем, которые выдавались ещё в школе. И если несостоятельность коммунистов со временем стала очевидной в виде пустых прилавков магазинов и обнищания народа, то финансовая состоятельность большей части советских евреев осталась как их особое умение «делать деньги» и приравнивалось к их большим интеллектуальным способностям. И каждый советский обыватель знал, что «евреи умные». Но Пикин теперь уже знал больше: они не просто умные — они другие.

Дмитрий Дмитриевич Васильев, лидер «Памяти», появился неожиданно, в окружении десятка молодых ребят в чёрных рубашках и портупеях, в чёрных брюках-галифе и коротких военных сапогах. Лидер был одет так же, как и его охрана. Он выделялся лысеющей головой и грузным телом на необычайно толстых ногах, туго схваченных хромом сапог. Гости из Москвы быстро вбежали на обветшавшую деревянную сцену бывшего музыкального павильона и отрепетировано расставили охрану и атрибутику. Голос бывшего актёра МХАТа и помощника известного художника Ильи Глазунова был резок, интонация безапелляционна. Речь Васильева была посвящена роли сионистов в уничтожении России, разрушении архитектуры Москвы и опасности московского метро, которое Кагановичем намеренно было построено так, что однажды может обрушить под землю всю Москву. Ораторские и актерские способности Васильева в совокупности с информацией о прошлых и грядущих ужасах, о которых не мог догадываться ни один присутствующий, произвели ожидаемый эффект.

Будучи членом партии «Демократический Союз», Пикин, не колеблясь, вступил в «Память». Значок организации на котором был изображён Георгий Победоносец, поражающий копьём змея, вручил сам Никита Жербин — один из основателей ленинградского отделения «Памяти».

В «ДС» быстро узнали о контактах Пикина с «Памятью», он их особо и не скрывал. За ним закрепилась кличка «фашист», но к нему так никто из партийцев не обращался: этой кличкой пользовались в узком кругу «свои и наши».

Генерал Чернин изучал очередные доклады по линии своего отдела. Листы были сшиты неаккуратно, с каждой страницей читать становилось всё сложней, начало текста было у самого скоросшивателя. Генерал выругался — разжимая медные пластины скоросшивателя, порезал указательный палец. Замотав палец листом канцелярской бумаги, продолжил чтение, изредка покачивая головой.

«…Довожу до Вашего сведения полный текст документа:

Программа Союза за национально-пропорциональное представительство «Память» [1990 г.].

Союз за национально-пропорциональное представительство — «Память» — советская патриотическая организация, созданная в Москве.

Союз объединяет в своих рядах тех граждан СССР (независимо от их партийности, религиозных или атеистических убеждений, национальности и расовой принадлежности, пола, возраста, социального положения: рабочих, крестьян, служащих, интеллигенцию, учащихся, пенсионеров, воинов и офицеров Вооруженных Сил, КГБ, милиции, МВД и так далее), которые горячо любят свою Родину, свой народ и другие народы нашей страны, верны идеалам патриотизма, интернационализма, социализма, социальной справедливости и национального равноправия.

По своим позициям Союз за национально-пропорциональное представительство — «Память» — близок ко всем патриотическим движениям, объединениями, фронтам, созданным в Москве, Ленинграде, Новосибирске и других городах РСФСР и в других союзных республиках и борющихся за национальное равноправие. Тезис, выдвинутый всеми патриотическими движениями о том, что ни один народ не должен жить за счет другого, ни один народ не должен ущемлять интересы другого, отвечает и задачам Союза за национально-пропорциональное представительство — «Память».