Роман Перин - Руна жизни

Нарочито грубо изрешечённая пулями депутатша, осевшая в углу, остекленевшими глазами смотрела на своего «эдуардика». «Эдуардик» уже сейчас знал, кто будет выступать на её похоронах и кто напишет статьи с проклятиями в адрес врагов «демократии».

Трагикомизм этого преступления состоял в том, что депутатша уже как два месяца тоже была членом масонской ложи, в которую её ввела жена одного влиятельного российского политика, зачитывающаяся романом Шарля Монселе «Женщины-масонки». Мадам пояснила депутатше, что сегодня хоть и не существует официального женского масонства, но это всё чушь для профанов:

«Вот у вас, в Питере, ещё при коммуняках было два закрытых богемных клуба: «Голубая гвоздика» — для гомиков и «Розовая гвоздика» — для лесбиянок. Вот они и определяли, кто будет петь и танцевать в Кировском, кто будет ведущим критиком и искусствоведом, и прочее. Многие из членов этих клубов легко стали масонами. Истинное масонство уже давно поняло, что дискриминация женщин, тон, которой задали те же гомосексуалисты в масонстве, уже вчерашний день.

Например, дорогая, самая известная в США женская масонская ложа Орден Восточной Звезды, насчитывающая сейчас два с половиной миллиона членов и многочисленные дочерние организации во всем мире, была основана адвокатом из Бостона Робертом Моррисом аж в 1868 году в Нью-Йорке…».

Деньги, которые депутатша везла в своём портфеле и которые предназначались для выборной кампании, тоже были собраны «братьями» и «сестрами». Так в неразберихе девяностых спотыкалось и хвалёное масонство, но со временем оно наладит связи и единое управление. Теперь кому положено играть в масонство, играют, сажая деревья и демонстрируя благотворительность. В 2008 году на пост президента России баллотировался не скрывающий своего масонства «Великий Мастер Великой ложи России» Андрей Богданов, человек с внешностью актера-неудачника и соответствующим интеллектом. Конечно, это профанация. Среди кандидатов на пост президента реальными масонами могут быть только те, которые меньше всего похожи на них.

Масонство истинное сажает не деревья, а людей и, демонстрируя свою силу, уничтожает непокорных, при этом никогда не называет своих имён.

Но масонская змея обязательно однажды укусит себя за хвост; такое бывало и раньше.

Особенно бесперспективна судьба масонства в России в силу того, что каждый настоящий русский интеллигент всеми силами старается иметь своё личное мнение и готов идти на многие лишения, чтобы это мнение донести до умов других. Эта особенность русских элит как спасала Россию, так её и губила…

«Присяжные заседатели, то есть обычные граждане российского общества, оказались не в состоянии признать и подтвердить вину подсудимых, обвиняемых в преступлениях на почве расовой ненависти. Российское общество подвержено настроениям ксенофобии и нетерпимости, и присяжные заседатели переносят эти настроения в судебную комнату, что создает не лучшую ситуацию для выноса решения по делу».

Председатель комиссии по вопросам толерантности и свободы совести В. Тишков

Пикин не любил утром включать телевизор, он предпочитал радио, особенно он привык к радиоточке, там был приятный особый звук. То ли от того, что усилители ещё ламповые, то ли частота звука удачно подобрана, но звучание было приятным для уха. Пикин повернул ручку радио и сразу попал на нужную ему информацию: такое часто бывает у пишущих людей — рождается некое магнитное поле вокруг темы, которое притягивает нужное. Радио вещало бодрым женским голосом:

«Вы, русские, только на словах интернационалисты, а если вдруг дочка чья-то замуж за негра соберется… Всё! Семейная трагедия», — убеждал меня Хорхе Бернарда Сперральта, перуанец, проживающий в Санкт-Петербурге вот уже восемь лет. «Да интернационализм в нас вдалбливался с младенчества, мы даже думать в обратном направлении не смели, — сопротивлялась я. — Возьми хоть литературу, хоть искусство. Чего стоит один эпизод из кинофильма «Цирк», в котором зрители по очереди укачивали негритёнка!». Но мнение моего латиноамериканского собеседника неожиданно поддержал при встрече старший научный сотрудник Музея антропологии и этнографии председатель группы по правам национальных меньшинств при Санкт-Петербургском союзе учёных Николай Гиренко.

Гиренко справедливо говорит: «Так вот, это расизм в чистом виде…У нас, русских, сильнее, чем у других, выражена установка на стабильность, мы ненавидим перемены, что-то новое и, увы, кого-то не такого, как мы. Кстати, именно поэтому в наших домах накапливается куча всякого хлама…». Это был отрывок из статьи Лики Кондиковой, опубликованной в сегодняшнем номере газеты «Смена»…».

Теперь всё, что касалось межнациональных вопросов, было интересным для Пикина. Он решил написать честную книгу о судьбе, казалось бы, вечно разрастающегося русского народа, внезапно подошедшего к демографической пропасти. Свежий номер «Смены» лёг в папку «Русофобия в СМИ».

В городе последних российских президентов шёл снег с дождём. Господа прокуроры сидели в большом кабинете главного и в полной тишине ждали, когда он поднимет голову от важной бумаги. Вот он почесал свою тонкую шею вялой кистью руки и осмотрел прокурорский костяк присутствующих.

— Сегодня все, это хорошо. Вот, коллеги, поступил документ сверху с требованием ужесточить борьбу с проявлениями антисемитизма, национализма, экстремизма и прочих проявлений в средствах массовой информации. На сегодняшний день у нас не так уж и много в городе подобных СМИ, но они уже в стадии судебных разбирательств. Ладно, с газетами этими разберутся, но мы совершенно без внимания оставили брошюры и книги. Сами понимаете, народ у нас образованный, пишущий, издать книгу сейчас может каждый. Цензура запрещена, поэтому мы должны очень деликатно подойти к этому вопросу. Заявления возмущённых граждан нам обеспечат национальные общины и правозащитники, остальное — в руках эксперта. Нам нужен эксперт, который бесстрашно будет находить разжигание межнациональной и религиозной вражды, экстремизм, покушение на конституционный строй и тому подобные проявления. Будет не справляться с объёмом работы, пусть подберёт себе группу коллег. Итак, я готов выслушать ваши предложения, я не местный, поэтому не очень хорошо знаю здешнюю науку.

Господа прокуроры зашелестели папками и записными книжками.

— Вот, например, мы сотрудничаем с Государственным университетом по кафедрам, — сказал господин в дальнем ряду и быстро сел.

— А мы в этих вопросах сотрудничали с покойным экспертом из Музея этнографии и чего-то ещё, — не вставая с места пробасил самый толстый прокурор.