Аллен Курцвейл - Шкатулка воспоминаний
- Название:Шкатулка воспоминаний
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ, ACT Москва, Транзиткнига
- Год:2005
- Город:Москва
- ISBN:5-17-030132-4, 5-9713-0162-4, 5-9578-2072-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Аллен Курцвейл - Шкатулка воспоминаний краткое содержание
Клод Пейдж. Одно из самых таинственных имен бурного XVIII века Загадочный авантюрист – или великий изобретатель?
Жизнь его была полна приключений и крутых поворотов – от нищеты и безвестности к богатству и славе, от покоя – к смертельной опасности…
По слухам, он обладал поистине сверхъестественной властью над механизмами и… женщинами.
Согласно легенде, одно из его изобретений сыграло поистине мистическую роль в судьбе Марии-Антуанетты…
В чем заключалась его тайна?
Современный исследователь снова и снова пытается отыскать ускользающую истину!
Разгадка скрыта в старинной шкатулке…
Шкатулка воспоминаний - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Из-за праздников работа в поместье приостановилась. Этому не смог помешать даже счетовод. Клод удачно избавился от обязанностей и теперь шагал по хрустящему весеннему снегу, направляясь домой. (Каждый шаг напоминал ему о мешке майцены и свитке «З».) Во время шума и гама ярмарочной недели Клод нередко представлял себе, что он – хозяин поместья, а аббат – его не слишком полезный слуга. Господин стал рабом, раб – господином, по крайней мере в развитом воображении мальчика.
Клод старался не придавать значения торжествам – как языческим, так и христианским. Он не обратил внимания на смеющихся гуляк, что собрались у огромного креста (один из братьев Голэ украсил крест горными цветами), – Клод пошел дальше. Он приблизился к своему дому за секунду до того, как солнце опустилось за кроны высоких деревьев и небо приобрело оттенок голубого, недоступный ни одному колористу. Клод весь подобрался и тихонько просунул палец в щель, чтобы неслышно открыть дверь. В доме было очень тихо, чего он не ожидал. Сестры спали в маминой кровати, обнявшись, будто дремлющие любовники. В комнате пахло вином, поэтому Клод решил, что они пили. Он расстроился, не застав мать дома. Ему очень хотелось поговорить с ней. Но начиналась весна, снега таяли, и, значит, мадам Пейдж отправилась на поиски кореньев. Об этом говорило и то, что полка, на которой лежали корзина для кореньев и секатор, пустовала, а луна на небе прибывала. При нарастающей луне собранные коренья становились мягкими и нежными. (И наоборот – мадам Пэйдж собирала урожай наземной зелени через четыре дня после полнолуния, когда в листьях не так много масла и они лучше сохнут.) От сестер же Клод ничего не мог узнать.
Слишком много мест пришлось бы проверять: дубовый лес возле турнейской реки, поле позади фермы братьев Голэ, пастбище, каменоломня, где деревенская детвора (и аббат) искала акульи зубы, окаменелых змей и другую живность, превратившуюся в ископаемые.
Клод решил спросить о матери в «Рыжем псе». Несколько гуляк, исполняющих танец меча – один из упомянутых выше языческих ритуалов, – загородили вход в таверну. Трое уже как следует набравшихся мужиков били в швейцарские барабаны и звенели колокольчиками на ногах, подобно шутам. Они молотили друг друга деревянными мечами, в то время как другая группка мужчин, топая изо всех сил, исполняла еще один горячий танец. Топтуны остерегались фехтовальщиков, фехтовальщики – топтунов, а Клод из соображений безопасности решил поостеречься и тех, и других.
Он вошел в таверну. На двери Гастон повесил объявление, что вино продается по цене лакричной воды, а лакричная вода – по цене вина. Гусиная печенка и фаршированный заяц стоят столько же, сколько соленый горох. Но лимит роскошных блюд был в скором времени исчерпан, и теперь в ассортименте таверны остались только дорогой соленый горох, лакричная вода по завышенной цене и праздничный хлеб, испеченный Жаном Роша – тем самым Роша, что мял мешки с майценой и которому хирург отрезал ухо неправильной формы.
Гастон завернулся в медвежью шкуру, давая всем видом понять, что почитает святого Власия. Как человек, знающий толк в церемониях и празднованиях, хозяин таверны постоянно отпускал скабрезные шуточки, подчеркивая их значимость громкими зловонными залпами. Настолько вежливо, насколько могло позволить его состояние, он спросил Клода о делах в поместье. Но мальчик решил, что тайны графа должны оставаться тайнами. Выслушав несколько избитых шуточек и зловонных кишечных выстрелов, причиной которых было пиво, Клод узнал, что его мать отправилась на новое пастбище возле каменоломни. Он вышел из «Рыжего пса», в то время как в таверне уже вовсю говорили о колдовских отварах мадам Пейдж и незаконных торговых авантюрах аббата.
Залитое лунным светом небо освещало всю округу, и поэтому Клод мог не включать фонарь. Он встретил мать на южном склоне каменоломни. Она согнулась над растением, называемым «кошачьей лапкой», которое прекрасно помогало от легкого расстройства желудка. Они обнялись.
– Надолго ты останешься? – спросила она.
– Нет, только на эту ночь и на следующую. Я должен возвращаться к работе по росписи эмали.
– И как работа? – Мадам Пейдж вновь повернулась к растениям, жестом показав Клоду, чтобы он ей помог. Он нагнулся и привычным движением выдернул «кошачью лапку», не повредив нежных усиков.
– Аббат говорит, я очень хорошо справляюсь с ней. – Клод передал матери корень длиной в фут. – Он сказал, что я «смог встретиться с огнем печи лицом к лицу и охладить его пыл».
– Это правда?
Мальчик подумал, а потом нахмурился:
– Я не смог укротить даже самого себя. Я уже говорил тебе об этом – работа не доставляет мне удовольствия.
– О, разве работа может доставить кому-нибудь удовольствие?
Клод не обратил внимания на вопрос матери.
– Они даже не так хороши, как мои наброски, сделанные на чердаке.
– Что?
– Расписанные пластинки.
– О, ты преувеличиваешь! – ответила мать.
Но ответила она невпопад. Ее слова лишь усилили беспокойство сына.
– Взгляни-ка, – сказал он, развязав шнурок на сумке и достав из нее расписанную коробочку.
Мать рассмотрела ее под светом луны. Грубо нарисованная обезьяна, одетая в рясу и парик, бездушно смотрела с пластинки на зрителя.
– Теперь ты видишь?
Она видела только то, что ее сын недоволен собой, и никак не могла понять, в чем причина недовольства. Все, что она могла сделать, так это дать ему выговориться. Говорил Клод всю ночь. Выплескивая наружу накопившийся гнев, он рассказывал ей о беспутной жизни поместья.
– И что же, ситуация не изменилась?
– Нет, – ответил Клод.
Мать постаралась утешить сына улыбкой, а когда облако, плывшее над каменоломней, скрыло ее лицо, она погладила Клода по голове. Светало, долина покрылась легкой дымкой, и капли росы выпали на щеки мальчика, а он все еще говорил. Ветерок, не имеющий ничего общего с Бешеной Вдовой, тихо что-то шептал, и птицы, чье пение Клод записывал в свиток «3» – в основном жаворонки и дрозды, – проснулись и отправились на поиски пищи. И мальчик, и его мать устали. Ночные птицы и те уже закончили охоту и вернулись в гнезда. На обратном пути мадам Пейдж остановилась в дубовом лесу, чтобы ответить на вопросы сына. Она надеялась утешить усталого и подавленного мальчика. Шлепнув ладонью по стволу величественного дерева, она сказала:
– В этой долине всегда будут расти дубы, Клод. Деревья гордые и постоянные, крепкие, с мощными корнями, никогда не сгибающиеся на ветру, перерождающиеся очень медленно. Им нравится одиночество, даже когда вокруг растет еще множество дубов. Но есть еще и грибы, например, сморчки, крошечные растения, они живут у корней этих могущественных деревьев. Я как раз наполнила ими свою корзину. Сморчки могут появиться в самых неподходящих местах. Им ближе движение. В том году грибница была там, в этом – уже здесь. А вот дуб не может вести себя как сморчок, так же как и сморчок не может стоять на месте, подобно дубу. Если сравнивать людей с растениями, то твой отец был сморчком. А кто же аббат? Он хочет жить в движении и в то же время обрести постоянство. Это невозможно. Никто так не может.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: