Пьер Бордаж - Евангелие от змеи

Он улыбнулся ей, прежде чем нажать на курок. Пусть хорошо вспоминает его, оказавшись по "ту" сторону.

Когда пуля вошла в ее сердце, женщина на мгновение застыла, потом на белой футболке расплылось пурпурное пятно, она качнулась назад и опрокинулась в ванну.

Ее голова ударилась о металлический бортик, и в воздухе прозвенела нежная металлическая нота, словно где-то ударили в гонг. Одна ее нога, полусогнутая в колене, вызывающе торчала из ванны носком вперед, как будто она позировала для рекламы чулок.

Матиас даже не подошел к ней, уверенный, что сразил эту жертву наповал, как и двух ее телохранителей.

Он все разыграл как по нотам. Теперь нужно затеряться во тьме города, выждать два-три дня, а потом отыскать Романа и получить вторую часть вознаграждения. И все-таки что-то беспокоило Матиаса, у него было ощущение незавершенности, отвратительное чувство, что им с самого начала манипулировали из тени могущественные хозяева Рыси. Он подобрал фонарик, стремительно пересек квартиру, не заботясь о бесшумности. Матиас чувствовал, что легавые уже заняли внутренний двор, лестницу и лифт, решил бежать по крышам и выскочил из прихожей на лестничную клетку.

Щелчки взводимых курков. Свет десяти зажегшихся одновременно фонариков ослепил Матиаса.

—Не вздумай дергаться, жалкий ублюдок!

Ослепленный, ошеломленный, Матиас вдруг осознал, что его мать и хозяйка Ночь предала своего сына.

Он нарочито медленно положил пистолет на пол, чтобы не дать полицейским шанса прибить его как собаку, выпрямился и поднял руки. Двое полицейских, светя фонариками, медленно приближались к нему, а Матиас думал, что наверняка получит пожизненное с правом освобождения не раньше чем через тридцать лет —максимальное наказание во Франции. Он ненавидел тюремный мир с его теснотой, духовным убожеством и сексуальными извращениями. Он убьет —зацарапает до смерти или загрызет —первого, кто попытается коснуться его грязными лапами. На мгновение ему захотелось кинуться на фонарики, чтобы полицейские пристрелили его. Но у тех, кто, подобно ему, вырос на улице, слишком силен инстинкт выживания —они никогда не теряют надежды.

Низкий ледяной туман стелился над толстым слоем выпавшего снега. Вряд ли погода сегодня улучшится. Марк с превеликой осторожностью рулил по узким извилистым дорогам Обрака, —машину то и дело заносило на коварном, припорошенном снежком льду.

Ну надо же, а в Париже —тропическая жара, погода хоть и ненормальная, но самая подходящая для "теплолюбивых" вроде Марка, ненавидящих осенние холода и туманы. Ни одна общенациональная станция не сообщила о снежной буре в Обраке, словно это место и не Франция вовсе.

Утренние новости наперебой талдычили о тепло-влажном колпаке, накрывшем большую часть страны от Лилля до Лиона и Бордо. Этот "тропический колокол" засосал в себя территорию Бельгии, Нидерландов, Дании, Германии, Балтийских стран, там начались стихийные бедствия —наводнения, торнадо, появилась растительность странного вида и форм, зарождались новые вирусы, исчезали целые виды животных... Специалисты —то есть люди, знающие о проблеме не больше остальных, но готовые рассуждать о ней на радио и телевидении, —связывали происходящее с ураганами, которые несколько лет подряд обрушивались на Францию, с наводнениями, таянием полярных льдов и глобальным потеплением —короче говоря, с "симптомами" болезни, известными с незапамятных времен, которые вам "на раз" перечислит первый остановленный на улице прохожий. Все знали, что Земля разогревается, и никто не сомневался, что ей придется приспособиться, чтобы выжить, —как и каждому живому существу на планете, но всем было плевать, люди жаждали одного —пользоваться своими привилегиями, расширять границы собственных владений и устраивать "собачьи свадьбы", дабы любым способом привлечь к себе всеобщее внимание.

"Франс Инфо" дошла до того, что использовала знаменитый рэп Тай Ма Раджа в передаче, посвященной изменению климата на планете. Марк ненавидел рэп —неистовое диссонирующее скандирование напоминало ему стрельбу из пулемета. Будущее Земли ему тоже было по барабану —хватало забот с бывшей женой, дочерьми (по счастью, они тоже не слишком любили рэп!), Шарлоттой, BJH, коллегами, счетом в банке, лысиной, сердцем, склонностью к полноте и одышкой... Если кто-нибудь произносил при Марке слово "чепчик", в голове у него немедленно всплывало слово "член" —этакий перенос по смежности, мысленная оговорка по Фрейду [2] По-французски здесь фонетическая игра слов: "саoffe" —шапочка, ермолка; "culotte" —штаны. .

Шарлотта неоднократно предлагала ему удалить крайнюю плоть —тонкую кожицу, с бархатистой нежностью обволакивающую предмет его мужской гордости.

Она, конечно, не посмела заикнуться о полном обрезании, но ее еврейская душа —нет-нет, она, безусловно, атеистка и рационалистка (хоть и читает первым делом каждое утро гороскоп в газете!) —порадовалась бы этой процедуре. Шарлотта считала, что быть необрезанным —негигиенично: "Понимаешь, даже если ты разоблачаешься, чтобы помыться, это все равно влажная, закрытая и очень питательная среда для всяких там микробов, нечистое место, так-то вот". Она заставляла его мыть член каждый раз, когда они собирались заниматься любовью, как делают шлюхи, —с той лишь разницей, что девки берут на себя санитарно-гигиенические процедуры.

Марк потерпел поражение в большинстве сражений с Шарлоттой, но для него было делом чести устоять в битве за свою крайнюю плоть! Не станет он в пятьдесят лет жертвовать частью себя самого —пусть даже такой крошечной! Разве влагалище —не влажная, не закрытая и не питательная для всякой заразы среда? Или рты? А он ведь целует Шарлотту, проникает в ее лоно, не заставляя то и дело подмываться. Вообще-то, Марк подозревал, что Шарлотта просто прикрывается своей гигиенической придурью, —чтобы не заниматься оральным сексом: как и большинство женщин, она терпеть не могла делать минет, —хоть и изображала всегда преувеличенный энтузиазм. Коллега Марка —"честный гетеросексуал", между прочим! —как-то рассказал ему, что однажды поддался на уговоры трансвестита в Венсеннском парке и с тех пор не поручает столь ответственное дело, как фелляция, бабам: "Если хочешь, чтобы тебя „обслужили" по первому разряду, поступай как я: доверься мужику!"

Кроме церкви, в деревне была еще мэрия, служившая одновременно школой, да с десяток домов. Снег не таял: соскользнув с традиционных для этих мест плоских каменных крыш, он громоздился в сугробы вдоль стен. Марк поежился, стряхивая остатки сна, засевшего в плечах и затылке. Он плохо спал в комнате, отведенной ему женщинами, —"бывшей спальне Иисуса", так они сказали. Помещение было мрачным и каким-то вымороженным, в нем витал старый минеральный запах.