Пьер Бордаж - Евангелие от змеи

Кажется, что паришь в пространстве и свет наполняет все твое тело.

—А до выздоровления чем ты целый день занимался —сидел в компьютере?

—Да. Путешествовал по миру.

—Подглядывание за девицами, раздевающимися перед камерой, — это ты называешь путешествиями?

Бартелеми снова оседлал стул, уперся подбородком в ладони.

—Мой отец, этот чертов хрен, думал, что закрыл мне доступ на порносайты, поставив защиту. У меня были карточка и счет для покупок в Сети. Защита, экраны для проверки возраста пользователя —все эти прибамбасы могут успокоить только идиотов вроде моего папаши.

Если хоть чуть-чуть ориентируешься в ловушках, можно в любой момент войти на любой сайт. И счета легко пополнить, способов для этого —тыща! Я много бабок заработал и все спустил в пип-шоу, ведь настоящий мир —там, а вовсе не на туристических или музейных сайтах. Я гораздо больше узнал о жизни, общаясь с этими девушками, чем из курсов заочного обучения.

—Что именно ты узнал?

—Человеческую душу. Я все время общался с ними.

Они мне писали, они со мной разговаривали и были совершенно искренни: если человек голый,скрывать ему нечего.

В этом Бартелеми был прав: послания, которыми обменивались девушки и клиенты сайта, действительно были по-настоящему откровенными. Многие мужчины поверяли голым женщинам на экранах мониторов самое сокровенное —секреты, тайные пороки, мечты. Люси помнила, как некоторые клиенты трогательно исповедовались ей после первого оргазма и потока грубой брани, как если бы, избавившись от похоти (она-то и приводила их на сайт sex-aaa\), могли наконец излить душу —анонимность защищала их от условностей и осуждения.

—Однажды я случайно набрел на твой сайт, мне понравилась твоя фотография, я купил час свидания с тобой, а когда кончил, мне захотелось поговорить, потому что я видел не тело, а душу, свет и захотел узнать тебя настоящую.

—Так почему ты без конца откладывал день нашей встречи?

Взгляд Бартелеми на несколько мгновений завис в пустоте.

—Я не решался, боялся, ты станешь обращаться со мной, как с мальчишкой, —наконец ответил он. —Ты чертовски красивая, а я ужасно худой, слишком молодой и ничего не знаю об этой проклятой жизни. И потом, ну... мои родители. Они не хотели выпускать меня из дома, говорили, что я еще слишком слаб, что нужно подождать, набраться сил, обрести форму,-в общем —обычная бодяга. Как-то утром я все-таки отправился пешком в деревню, но так устал, что назад меня привез приятель отца, аптекарь. По-моему, он тоже ходил на "фотосеансы" к отцу в подвал. И не раз. После того случая отец отобрал у меня компьютер и надолго запер в комнате.

Бартелеми помолчал, измучившись воспоминаниями.

Люси до смерти хотелось крепкого кофе, ей были необходимы горячий душ, чистое белье и стерильный унитаз, чтобы присесть и облегчить наконец чертов мочевой пузырь.

—Сестра пришла выпустить меня в тот вечер, когда родители сцепились. Отец забыл ключ на каминной полке, и она стянула его. Сестра тряслась от страха, она рассказала, что мать грозилась пойти в полицию, кричала, что отец совсем свихнулся. Вот тут она мне все и рассказала —про подвал, про фотографии, про кино и людей из Шартра. Потом родители успокоились, и сестра спустилась к ним. Я не хотел ее подставлять и велел снова закрыть меня на ключ. Дальше я услышал шум, крики и понял —происходит что-то серьезное. Я не мог вмешаться, потому что был заперт, как полный мудак, и не мог открыть эту гребаную дверь! А потом снова наступила тишина. Минут через пятнадцать я услышал, что отец поднимается по лестнице. Он вошел —с огромным мясницким ножом в руке —и попытался пригвоздить меня к кровати. Я начал отбиваться, вырвался, убежал и спрятался на чердаке. Думал, я один знаю о тайнике, вот и сидел там до твоего появления. Я... в полу была дырка —наверняка проделал прежний хозяин дома, —через нее было видно все, что происходило в ванной. Ты зажгла свет, я увидел тебя, потом заметил трупы матери и сестры.

Даже если история, рассказанная Бартелеми, была правдой —хотя трудно поверить, что человек способен больше недели просидеть в тайнике без еды и питья! —Люси чувствовала, что часть правды он от нее утаил.

Она попыталась шевельнуть ногой под простыней и не удержалась от стона —боль в лодыжке так и не успокоилась.

—На этом этаже есть туалет?

Бартелеми покачал головой.

—Только на втором и на первом. Хочешь, я помогу тебе спуститься?

—Больше не боишься, что кто-нибудь караулит тебя с ножом?

В ответ он сверкнул белозубой улыбкой, и на несколько мгновений к нему вернулась юношеская беззаботность.

—С тобой я больше никогда и ничего не буду бояться.

—Странно, что твой отец не забрал свои фотографии...

Они спустились в подвальный этаж, после того как выпили растворимого кофе и погрызли сухого печенья, которое нашли в шкафу. Идея пришла в голову Люси —несмотря на жуткую боль в ноге, ей хотелось сбежать от гнетущей атмосферы дома и заодно проверить правдивость рассказа Бартелеми. Им понадобилось немало времени, чтобы спуститься в подвал по узкой скользкой каменной лестнице. Без поддержки Бартелеми —он оказался намного крепче, чем выглядел, —Люси не прошла бы и трех метров по коридору от кухни до лестницы. Внизу он дал ей деревянную трость —она принадлежала какому-то предку, и отец Бартелеми хранил ее как драгоценную реликвию.

Комната со сводчатым потолком была оборудована под студию: белые стены, кинопроекторы, ни одного окна и полное отсутствие естественного освещения.

Зонтики-отражатели и стационарные кинокамеры были установлены вокруг огромной кровати, застеленной голубым бельем, диванчика с бархатной обивкой бутылочно-зеленого цвета и полукруглых кресел. На металлических стеллажах, установленных вдоль стен, хозяин аккуратно разложил кассеты, пленку и коробки с дисками.

Фотографии и полароидные снимки —их, скорее всего, делали, когда ставили свет и искали нужный ракурс, —валялись на столе, обтянутом белым меламином, рядом со сверхплоским монитором компьютера.

—Мадо, моя сестра, —выдохнул Бартелеми.

Он показал Люси фотографию улыбающейся девочки-подростка —она стояла рядом с мужчиной, вернее, с половиной мужского торса. Снимок запечатлел только складки отвисшего брюха, гениталии и бедра. На других фотографиях Люси увидела практически один и тот же сюжет —с небольшими вариациями: девочки и зрелые мужчины, магия контрастов, извращенная невинность.

Мужских лиц ни на одном снимке не было —только низ живота и руки, словно целью их существования было обладать и развращать.

—Вот его аппаратура для записи на DVD.

Бартелеми кивнул на машину, подсоединенную кабелями к экрану, сканеру и компьютеру. Диски лежали на стеллаже —стопка нераспечатанных и готовая продукция, подписанная печатными буквами и зашифрованная: A.02.FS v\nv\J.04.EF.