Дуровъ - Все схвачено

Чем ему плохо в Службе? Да ничем. Все нормально, все обжито, включая собственное кресло в кабинете. Есть друзья – их больше. Есть недоброжелатели – их меньше. Есть, наверно, и враги, только Легат не знал, кто они и где – не объявлялись пока наяву.

Впрочем, никакого официального предложения еще не поступало. Просто Генерал и Директор говорили с ним уже как с соработником. Может, это манера у них такая? Но Легат-то не принадлежит сам себе. У него есть Командир, ему решать окончательно. Он, конечно, спросит: «Ты сам-то хочешь?» А Легат ему, конечно, ответит: «Не знаю, Командир! Вот те крест – не знаю. И хочется, и колется». А он скажет: «Они утверждают, что кроме тебя – никто». «Скорей всего это так и есть, – ответит Легат, – но мне не нравится, когда решают за меня. А они со мной говорят, будто я уже у них служу. Шпионом по особым поручениям». «Решай! – скажет Командир. – Я тебе не нянька. Тем более, если ты уйдешь, кого я на твое место поставлю?» И самое страшное, что он, Легат, и подскажет – кого. И сам себя переведет под землю. Точнее – в прошлое, что тоже может считаться подземельем. А лет через пять или раньше ему все это надоест до зла горя. И куда ему податься? Дадут чин полковника или даже генерала и посадят в кабинет с видом на отсутствующего Друга Детей?.. Хилая перспективка…

– Ну и к чему вы мне все это рассказываете? – спросил Легат у Директора.

И получил ответ:

– Да просто так. Для расширения вашего кругозора. Тем более что вы уже и так вляпались в это дело…

– Что значит «вляпался»?

– Извините. Не более чем бытовой термин. Я имею в виду, что вы уже проделали половину работы, на которую у Гумбольдта, как я читал в досье, ушло месяцев семь… – обратился к заму: – Я не ошибаюсь?

– Семь месяцев и девять дней, – казенно ответил зам, внимательно слушающий беседу на двоих и третьим тактично не встревающий: субординация! – На десятый день восьмого месяца он вышел на первого зама Очкарика, и после разговора с ним началась работа. И уж потом он побывал у Очкарика. И не потому, что первый зам его ввел к шефу. А благодаря каким-то своим личным знакомствам или ходам…

– Вот видите, – обрадовался Директор, – а у вас уже все практически на мази.

– На ихтиоловой, – мрачно сказал Легат.

– Да нет, – не согласился Директор, – на лыжной. И снежок блестит, и лыжня, как видите, проложена…

– Стихи такие были: «Не дарите мне беду, словно сдачу, словно сдачу, словно гривенник стертый…»

И Директор неожиданно перебил, подхватив начатое:

– «Я ведь все равно по мертвым не плачу – я ж не знаю, кто живой, а кто мертвый». Хорошие стихи, помню. Но не про вас. Мы не беду вам предлагаем, а дело. А вы, еще даже не поняв, что за дело, уже канючите: «Не дарите мне беду…». Насколько я наслышан, в Службу шли – не раздумывали и не плакали. А здесь… Я вам говорю: сядьте спокойно на сколько нужно…

– В камеру, – не преминул вставить Легат, очень уж просилось.

Но Директор сделал вид, что не услышал. Продолжил:

– Кабинет мы вам выделим и помощника толкового, ознакомьтесь подробно с делом, подумайте, хотите – посоветуйтесь с вашим шефом, с Командиром. Вы же давно друг друга знаете, верно, еще по прежней работе?.. А потом приходите ко мне и скажите: интересно вам предлагаемое или нет.

Легат молчал. И остальные вежливо молчали – в ожидании.

– А если не интересно, то как?

– Печально будет, – пригорюнился Директор. – Но, как говорится, хозяин – барин. Найдем другого. Диггера вашего, например. Информация о нем хорошая. Мужик деловой. Бизнес, правда, придется на кого-то переложить…

– Поинтересовались уже?

– Работа у нас такая. И дело предстоит подхватить – необычное, нестандартное. Других таких дел у нас нет, – голосом слово «таких» выделил.

– А если подробнее?

– Всему свое время.

А так ли уж оно нужно, в который раз сам себя спросил Легат. Безответный пока вопрос. Пока…

Предлагался паллиатив. Оттяжка времени. А значит, и оттяжка решения. Очень хотелось разделить тяготы этого решения с кем-нибудь. Нет, не с женой, она рассуждает по принципу: тебе хочется – иди, не хочется – откажись, а то, что это за страдания молодого Вертера! Но вот разделить с Командиром ответственность за решение – это было бы да…

Хотя Командир никогда не считает себя ответственным за чьи-то чужие решения. Хочется тебе с горы вниз головой – Бог в помощь!..

И все же.

– Сколько у меня займет изучение дела?

Ответил зам:

– Дня два, три – максимум. Лучше – раньше. Время нынче почем, знаете?..

Оттяжка пролетала.

– Тогда прошу вас, господин Директор, лично объяснить моему руководителю необходимость моего участия в этом деле… возможного, я имею в виду, участия. Но по-любому постарайтесь договориться о том, чтобы он для начала освободил меня от моих прямых обязанностей на неделю. Пока всего на неделю, а там будем поглядеть, как говорится. Сегодня у нас что?

– Сегодня у нас среда, – сказал Директор. – Значит, до следующей среды. Я сейчас позвоню Командиру. А если нужно, и Главе Службы. Тем более что Верховный и Премьер в курсе этого дела…

Сказано было так, между прочим. Но веско. Как аргумент – безотказно!

– Тогда я прощаюсь с вами, – сказал Легат и поднялся, отодвинув стул.

Директор и зам тоже встали.

– Пока вы доберетесь до Крепости… – начал Директор, – полагаю, вы не к себе сейчас, вы к Командиру?.. – В точку попал, гад. – Короче, я уже с ним переговорю, и о своем решении он вам сразу сообщит. Очень надеюсь, что он поймет нас и позволит вам… э-э… потратить неделю на, скажем так, рекогносцировку. Как в кабинетных, так и в полевых условиях. А там – как фишка выпадет. Как Бог на душу положит… Жду вас у себя завтра в девять утра. Вас встретят и проводят.

– Я и встречу, – сказал зам. – И провожу. А завтра мы вам временный пропуск выдадим, чтоб в случае чего могли сами отъехать куда-нибудь, например…

– И следить не станете? – усмехнулся Легат.

– Следить – это вы сказали, – усмехнулся зам.

А Легат самое сладкое приберег, как и положено, на десерт.

– Да, забыл… – театрально хлопнул себя по лбу. Жена бы за такой «театр» своих актеров убила бы. – Я там… в семидесятом… кое-какие бумажки краем глаза видел… Там имена называются…

– Какие имена? – не заинтересованно спросил Ди ректор.

Или удачно сыграл незаинтересованность.

– Бегун там сообщает, что Шутник вроде заболел. Выздоровел?

Директор долго, слишком долго смотрел на Легата. А Легат на него. Старая детская игра: кто кого переглядит.

Победила дружба, как принято было говорить в прежние годы.

– Выздоровел, – спокойно сказал Директор. – Вы разве не знали? Он же ваш коллега…

– По работе не пересекаемся, – сказал правду Легат, потому понятия не имел, кто это такой и в каком департаменте работает… – Да и то верно, Служба огромна. Как в песне: эти нивы глазом не обшаришь…