Дуровъ - Все схвачено

Поняли его. Выпили. Помолчали.

– Ладно, Легат, – сказал Диггер. – Ты у нас самый продвинутый, ты и решай. Мы – на подстраховке.

– Вот и ладушки, – обрадовался Легат.

А ночью, проснувшись часа в четыре утра, – темно за окнами еще было! – он сам понял. Все. И спать уже не было смысла. Влез в душ, потом побрился, потом сел за письменный стол, взял из гостиничной папки белый лист бумаги и начал рисовать на нем крестики, нолики и кружочки, не имеющие ничего общего с тем, о чем думал.

А думал о том, как похоронить этот гребаный проект. Как похоронить его, не напакостив Очкарику, а, напротив, попробовав помочь ему…

В чем?

Это Легат намечтал сам себе, что всесильный шеф Конторы и будущий Генсек-на-час нуждается в его, Легата, помощи. По логике выходило – не нуждается! В подсказках из Будущего – да, это не столько помогает, сколько успокаивает. Утешает. И Легат здесь – только транслятор. Или гаже: почтальон Печкин, который, как помнил Легат, еще не появился на экранах и, соответственно, в сердцах. Где-то в середине семидесятых появится, если Легата память не подводит…

Но черт с ним, с Печкиным! Хоть в чем-то Легат может помочь Очкарику? Может. В знаниях, например. Не в указаниях – как поступить в том или ином случае, чтоб не сломать ход событий во времени, а просто – как поступить. Как поступить, чтоб не остаться в Истории только «черным человеком», гнобившим любое проявление самостоятельности, недовольства, протеста etc! – как в Стране, так и в соседних братских странах? Как?..

Знание, известно, – сила. Знание у Легата есть по определению: он прожил все, что придется прожить Очкарику. Знанием надо делиться. И не совсем так, как хочет та – завтрашняя! – Контора. А как тогда?.. Думать надо. И все-таки помнить, что Цель (именно так, с заглавной…) не только в том, чтобы исправить прошлое, спасти будущее и т. д. и т. п., Легат давно наигрался в фантастику, надоело! А в том, чтоб вернуться домой и забыть про тоннель, про дружбу и взаимопомощь Контор сквозь время. И не чувствовать во рту дурного послевкусия, как от дешевого вина…

А История сама себя делает, как бы кто иначе ни думал…

Да, еще: и заодно похоронить этот долбаный «эффект раздавленной бабочки». Навеки!

Вот эта замешанность фантастической (а какой же еще?!) реальности, в которой он с друзьями по несчастью в последние дни живет, на вполне реалистической жизни, которая их окружает и в семидесятом, и в десятом, вот это особенно раздражает. Ну, не бывает мяса без бульона, да, согласен! Но можно же поесть отдельно мясо и отдельно бульон? Типа одно – на обед, а второе – на ужин. Или второе вообще не есть…

Говорят: хозяин – барин. Или Легат – не хозяин, или – не барин. Пока… Ладно, притормозили на время. Ум за разум – хреновое состояние. Лучше распишем день.

Первый визит – к Полковнику. Слишком долго ждет, а человек он непростой, чтоб не сказать слишком заковыристый. Судя по всему, он мнит себя Первым, а Первый – не он. Он пока даже не Генерал! Но – Стратег. И Очкарик назвал его Легату, как главного в проекте…

Ну, дадут ему звание генерала, и что? Вряд ли в нашей бюрократической опасливой системе он когда-нибудь станет Первым. Или Вторым, или Третьим… Слишком хорошо видно, что он – хочет! А излишне хотящих не любят. Будь то социализм, будь то капитализм, будь то рабовладельческий строй – не любят. И часто бьют. Типичный пример – обыкновенная средняя школа…

Так что поговорим хорошо, душевно, утишим немного. Кто знает, сколько Легату торчать в семидесятых? Никто, если честно и, несмотря на вышеприведенные метания от ума к разуму, не ведает. Поэтому – правило: рассчитывай надолго. А выйдет коротко – не спеши радоваться, кто знает, как и куда кривая вывезет…

Зато часы «Командирские» в коллекцию приобретем…

Второй визит – к Очкарику…

Ремарка к слову: думал ли он когда-нибудь, что сможет запросто ходить, когда захочет, к легендарному Очкарику? Оговоримся: легендарному – не значит герою. Антигерои в легендах тоже живут. Но об этом уже сказано, не будем повторяться…

Есть еще вариант.

Потом, после всех визитов к местным начальникам, не исключено – завтра! – вернуться в будущее. Проще говоря, домой. И порыться в недавней истории – с семидесятого года по восемьдесят четвертый. И заодно поинтересоваться периодом с семьдесят, допустим, пятого и далее. Это, если память не подводит, – приход нынешнего Премьера (вчерашнего Верховного, завтрашнего – гадать не станем…), окончившего юрфак Универа, в конторские ряды и пребывание в оных рядах.

Что такого серьезного, относящегося к деятельности Конторы вчера, сегодня и завтра, произошло в эти годы? Работа не быстрая. Не исключено, за один бросок… назовем хождение по тоннелю именно так!.. за один бросок всей информации не соберешь. А нужна максимально полная. Потому что придется выбирать очень малое из очень многого. И, выбрав, начать работать так, как он, Легат, замыслил прежде, а нынешней ночью вдруг озарился и попытался до утра просчитать шаги и продумать детали.

Просчитал? Продумал?

Более-менее. Навскидку…

Ладно, пора и в Контору. Там ждут – не дождутся. Не стоит дразнить медведя в берлоге, как покойница мама говаривала…

Сегодня в Контору он тоже пошел пешком. Кстати, от гостиницы до Конторы было ближе, чем до Службы. К чему бы это?..

Полковник, у которого было вполне «конторское» имя – Стратег, как обычно, встретил Легата радостно. Как дорогого гостя, которого заждался. Легат часто сталкивался с подобным шумно показным радушием, которому никогда не верил и которого подсознательно побаивался. Считал: тот, кто слишком громко клянется в любви, продаст на раз. И считал это, не теорией пользуясь, а личным опытом. Всяко бывало… Сам он всегда был радушным со своими посетителями, но перебора не допускал. Лучше девятнадцать, чем двадцать два, как справедливо говорят игроки в «очко»…

– А вот и часики, – воскликнул Полковник, передавая Легату часы отдельно и коробку от них отдельно. – «Командирские». Отечественные. Ходят как часы, – и сам своей несложной шутке засмеялся.

А Легат тоже улыбнулся, типа оценив шутку, взял подарок, осмотрел, взвесил на руке, даже на зуб попробовал. Сказал:

– Товар! Спасибо, Стратег, давно хотел иметь, а все руки не доходили.

– Ноги, – поправил Стратег.

– Буквально – да. А откуда вы знаете, что у нас «Командирские», «Генеральские» и прочие свободно продаются?

– Я не знаю, – искренне сознался Стратег. – Я предполагаю. Кое-что слыша от Гумбольдта о вашей жизни, могу представить, что слово «дефицит», столь любимое нашим временем, у вас исчезло. И в смысле колбасы, и в смысле часов.

– Это факт. Но вот ведь загогулина, – употребил Легат термин, который появится лет через двадцать. – Нельзя дарить часы. Плохая примета. Спокон веку существует традиция обмениваться часами. И мы ее не нарушим… – Он снял с руки неброский и оттого любимый им белого золота «Брегет» бочоночком. – Прошу. Ходят как часы… – вернул шутку обратно.