Дуровъ - Все схвачено

– Не считайте меня идиотом, – вроде даже обиженно сказал Стратег. – Я приставлю к вам охрану, она станет следить за транспортной ситуацией, особо выделяя дорожные машины и механизмы… Короче, третье тоже принято. Есть еще пункты?

– Последний. О нашем… скажем так, соглашении… никто знать не должен. Особенно – Очкарик.

– А вот за идиота держать меня не надо, – с хорошо слышимым раздражением сказал Стратег. – Хватило и асфальтоукладчика.

– Тогда будем считать, что все подписано и… как там?.. парафировано участниками переговоров. Финита!

Легат встал.

– Вы сейчас куда?

– Я сейчас к Председателю.

– А он вам назначал?

– Что за бюрократия, дорогой Стратег! Назначал – не назначал… Я постучусь – вдруг да и впустят.

– Вот жизнь! – искренне, как писали старых романах – в сердцах воскликнул Стратег. – К Самому! К Председателю! Постучится он!.. – И снизил тон: – Ладно, попробуйте. Получится – возьму на вооружение…

– Не получится, так меня застрелят в приемной… Переправьте мой труп по тоннелю. Мои друзья это сделают тем более охотно, что я втравил их в большую жопу… Да, кстати, Стратег. Когда я пойду в свое время, я заберу одного, он мне здесь не нужен. И не беспокойтесь: Контора за ним присмотрит…

– Ваше право… – Стратег сегодня был – само согласие.

По сути, визит к Стратегу был деловым – если иметь в виду проглоченную им наживку. Ну и крючок – плюс. Поскольку Легат ни сном ни духом не зарекался помогать Стратегу подняться по здешней служебной лестнице – крутой донельзя, он тем не менее преотлично понимал, что в его еще не до конца сформулированной игре… или войне?.. такой союзник не помешает. Точнее, может помочь. Втемную. Поэтому информация для него будет, и даже стратегия и тактика по применению этой информации будут сформулированы и запущены.

Хотя поднимется он по означенной лестнице ровно так, как поднимется. Ни на ступеньку больше. Другое дело, что Легат будет знать об этом заранее. И разом. Вот вернется в свое время и посмотрит, сколько у Стратега ступенек впереди и какая – когда. Может, и надрываться зря не надо будет…

Легату нужен инструмент, как бы обидно это ни звучало по отношению к Стратегу, и инструментом этим Легат станет пользоваться по уму – раз и по делу – два. Не перебарщивая. А уж если Стратег окажется умненьким и разумненьким, как герой известной сказки, то ради Бога, – пусть растет. Кто ж ему, кроме себя самого, помешает?..

Он дошел до кабинета Очкарика, вошел в приемную и спросил офицера, караулящего стол с десятком телефонных аппаратов:

– Товарищ Председатель у себя?

– Он вам назначал? – с сомнением поинтересовался офицер, который до сих пор не имел высокой чести лицезреть Легата-коннектора, коли существует такое красивое звание…

А вопрос-то был логичен, но аккуратен: если штатский посетитель добрался до приемной Председателя, миновав непрошибаемый кордон на входе в здание и более мягкий кордон на этаже, то, значит, это какой-то Большой Человек, офицеру почему-то неведомый. Или кто-то с этого этажа ему пропуск заказал… Не объяснять же ему, что непрошибаемый кордон он прошел даже не по пропуску, а по звонку из приемной Стратега, а на этаж Председателя поднялся по дальней лесенке, которая была рядом с кабинетом того же Стратега, он сам по ней шастал к начальнику, а тут прям расчувствовался и проводил Легата до нужного этажа.

Так было.

Но зачем офицеру в приемной лишнее Знание? Пусть лучше у него будет больше Веры…

– Нет, – честно ответил Легат, – специально не назначал. Но, полагаю, не откажет во встрече. Тем более если не слишком занят… Скажите, Легат пришел.

Офицер бережно снял трубку прямой связи с кабинетом, подождал несколько секунд, сказал почтительно:

– Товарищ Председатель, тут к вам товарищ Легат подошел.

Хорошее русское слово, давно ставшее казенным штампом, им же пережившее эпохи и времена – «подошел»! Подошел, подоспел, подождал – его подоткнули…

Но нет, не подоткнули!

– Товарищ Председатель вас ожидает, – сообщил ему офицер, укладывая трубку на рычаги так, будто она была фарфоровой как минимум.

– Спасибо, – сказал Легат и пошел в кабинет.

Очкарик встретил его посреди своего кабинетища, пожал руку, сказал казенное, но вполне сердечно:

– Ну, наконец-то! А то все к Стратегу и Стратегу. Чем у него там намазано?

– К сожалению, ничем, – пригорюнился Легат. – Вот разве что часами поменялись. Как на фронте. Я в кино смотрел.

– А я вживую видел, – сообщил Очкарик, ведя Легата под локоток к столику.

На столике неведомым образом было уже все для чаепития устроено. Чашки, вазочки с вареньем разных сортов, печенье, сладкие палочки, известные Легату с детства под именем «Соломка хрустящая», конфеты – шоколадные, естественно: трюфеля, батончики, «медвежата»… Все Легатом забытые! И не потому, что в его время они исчезли – нет, наверно, выпускаются, все-таки бренды знаменитые! – но потому что давно не ел столь разнузданно сладкое, спортивная диета не позволяла. И он уже привык.

– И чего он вам всучил? – поинтересовался Очкарик, усевшись за столик и бесцеремонно разворачивая правую руку Легата. – «Командирские»! Вот жмот! А чего ж не «Генеральские»?

– Да я сам попросил. – Легат защитил Стратега. – «Командирские» более знамениты.

– И у вас там?

– И у нас тоже.

– Значит, четыре десятилетия пережили?

– У нас и производители, и покупатели любят старые бренды. Верят им.

– Бренды – это что?

– Здесь сказали бы «марки». Или еще проще: «названия». У нас бизнес пользуется исключительно английскими терминами. В русской транскрипции. Без слез не прочтешь.

– Слез от расстройства? – удивился Очкарик, разворачивая «мишек».

– От вселенского кретинизма. Представьте себе вывески, рекламные щиты, рекламу в журналах – иноязычные слова, но русскими буквами. Хочется сразу фейсом об тейбл…

– Лицом об стол? Да, русскими буквами – странновато… Но вы знаете, мне кажется, что названия или их написание – не главное. Главное – то, что есть широкий ассортимент товаров, есть выбор, есть конкуренция…

Легат малость офонарел. Меньше всего он ожидал от Очкарика похвалы азам капиталистического производства и торговли. Что-то прежде таких разговоров с ним не случалось. Не доверял? Да нет, он и сейчас Легату не доверяет по определению. Потому не доверяет, что пусть в малом, но зависит от Легата, а такой человек не любит зависимости. Он может терпеть ее столько, сколько надо, но потом…

Потом – суп с котом. Доживем – посмотрим…

Но Легат-то де-юре вообще – шестерка в колоде. Связной. Носитель информации туда-сюда. И то пока – потенциальный. А что с шестерки взять, пока она туз бережет? Лучше не трогать ее до поры. А посему, раз пошла такая пьянка, как говорит русский народ, стоит и подыграть собеседнику.