Дуровъ - Все схвачено

Стратег «Брегет» осмотрел с уважением. Сказал:

– Вещь! – что не сильно отличалось от Легатовой реплики про товар.

– А то! – согласился Легат. – Хинди руси бхай бхай! Смажем, чтоб носилось? Есть что?

Стратег надел «Брегет» на левую руку, достал из шкафа бутылку былинного пятидесятиградусного коньяка, который любил Отец Народов, пару рюмок (ну, не было тогда в Стране коньячных бокалов!..) разлил коньяк.

– За успех! – сказал Стратег.

– Ага, – сказал Легат и выпил. И сразу спросил: – За какой и чей?

– За наш общий и за мой в частности. А вообще, за успех дела, которому мы служим.

– Эвона! – удивился Легат. – Служим, значит… А ваш успех – он в чем?

– Он – в нашем понимании друг друга. И личных интересов друг друга. Ферштейн? – снова разлил коньяк по рюмкам.

Чокнулись. Выпили. Без тостов.

– Понимание, очень хочу верить, имеет место, – продолжил тему Легат. Сознавал, что тема обозначена и хотел разъяснений. – Мои личные интересы мне тоже предельно ясны: вернуться домой и вспоминать это приключение, как сон, как утренний туман. А в чем ваш интерес? Если я правильно понимаю, он несколько отличен от официально декларированного?

Стратег поставил рюмку на стол и уставился на Легата. Искал в нем что-то?.. Легат молчал, терпел, ждал, пока он это «что-то» отыщет.

То ли отыскал, то ли – головой в омут.

– Он вообще не связан с официальным! – лихим откровением начал Стратег. – Я не идиот и не склонен посягать на государственный интерес ни словом, ни тем паче делом. О нем, о государственном, мы даже не говорим, он понятен и мне, и вам: регулярно доводить до нас информацию, которая поможет обеим сторонам сохранить баланс времени и событий внутри него. Это прямое продолжение той работы, которую мы начали с Гумбольдтом, надеюсь и верю, что она станет глубже и продуктивней… – очень протокольно закончил.

Легат решил влезть в спич и повалять дурака. Но всерьез повалять. Убедительно.

– Позволю себе прервать ваш монолог… – хамски заявил он. И сразу продолжил, не давая Стратегу возможности сделать то же самое: – Поймите меня правильно. Я такой же случайный визитер в ваш мир, как и Гумбольдт. Нарушение границ всегда и везде считается преступлением, за него надо платить. Где-то – тюремным заключением, где-то – вынужденными услугами властям предержащим. Первый вариант вы изначально отбросили как непродуктивный… мало ли у вас по зонам сидит? Полагаю, и так с перебором, а дальше больше будет… Я не предсказываю, я знаю. И, кстати, бонусов вашему… скажем так, времени… это не принесет… Но вернемся к сути дела. Вы выбираете второй вариант: строго дозированная – необъятного не объять – информация с аналитикой о необходимых действиях вашего руководства в определенной ситуации, которая для нас уже произошла. Уже – История. Гумбольдт и я – носители этой информации. В буквальном смысле слова. Принесли, доложили, вернулись в свое время, ждем новых указаний. Кто конкретно ее выбирает и дозирует в нашем времени, мы не ведаем. Мы – курьеры, не более того. Ну, я могу быть еще и консультантом – плюс к принесенной информации. Но аналитиком – увы, не получится. Элементарно не хватит фундаментальных знаний родной истории… Я вообще-то по первой профессии инженер-строитель, по второй и по призванию – писатель, по прихоти судьбы – чиновник… Но я не отказываюсь от непрошено свалившейся обязанности. Я готов ходить туда-сюда. Я готов даже предложить моим современникам и вашим коллегам давать информацию вместе с общим анализом, на него меня хватит…

Тут доселе молчаливо слушающий Стратег счел нужным вмешаться в монолог.

– По-вашему, нам просто приказывают: иди туда, принеси то? Плохо вас ваши современники информируют, коллега. Любая информация приходит к нам с подробным и весьма убедительным анализом, как ситуации, так и наших действий. А также ваши аналитики дотошно считают последствия возможных отклонений от заданной линии и обозначают те допуски, которые мы можем себе позволить…

– А вам не кажется, что это все – фуфло? – теперь Легат перебил Стратега. – Хорошая обертка для несложного товара… Один вопросик позвольте. Танки в Златый Град в шестьдесят восьмом мы посоветовали ввести?

– Вы. То есть ваши товарищи. И все последствия, все варианты были просчитаны.

– А сами вы иначе хотели сделать? Не вводить, на пример?

– Нет. Наше решение зеркально совпало с вашим. Причем наше сформировалось раньше.

– То есть с ответом все сошлось…

– С каким ответом? – не понял Стратег.

– Пустое…

Легат и впрямь понял, что все его откровенности – дело не только пустое, но и вредное. Пустое – потому что бессмысленно с… с кем?.. ну, скажем, с Мореплавателем-и-Плотником говорить о том, что строительство Северного Града встанет стране и народу слишком дорого – на трупах, на костях Град взрастет, на вечном кладбище люди жить станут… А М-и-П спросит в ответ: как иначе открыть Державе дорогу на Запад?.. И будет по-своему прав… Или сказать Отцу Народов, что лагеря, собравшие в себе полстраны, – это позор Страны и нации… А он спросит: а как иначе поднять за короткий срок Страну до уровня мировых держав? Как, если не рабским трудом? Других способов нет… И все будут правы. По-своему. И это невинное «по-своему» необоримо никакими словесными доказательствами.

Разве что сразу – в морду. Но тогда и нас, тоже личную свою истину доказующих, можно в насилии обвинять…

Как там в детской песенке: пони бегает по кругу и в уме круги считает…

Много кругов, очень много. И все зря. И спорить со Стратегом, с Очкариком, с пятым, десятым, двадцать седьмым глупо и непродуктивно. А продуктивно действовать можно и нужно. Только – иначе, как задумал. Или как пробует задумать, так точнее… Втихую.

А теперь-то, пожалуй, и решил. Ну, для вящего спокойствия добавим: почти решил…

– Вы правы, – сказал Легат Стратегу. – Что хорошо просчитано, то хорошо укладывается в схему. А схема у нас с вами одна. Я, пожалуй, возьму свои слова обратно и, в свою очередь, спрошу вас. Можно?

Стратег, как ни странно, выглядел вполне благодушно. Легатовский порыв он отнес на его излишнюю интеллигентность и, следовательно, неуверенность в результате. Но интеллигентность интеллигентностью, а этот Легат сам с собой поговорил и сам себя уговорил. Давно бы так.

– Вам все можно, – сообщил он Легату.

– Государственный интерес я теперь понял до конца. Вопросов нет. Вернемся к вашему интересу. Вы начали, так продолжайте. Я весь – одно большое ухо.

Стратег встал и подошел к окну. Долго – во всяком случае, Легату так показалось – смотрел на площадь, на хороший магазин «Детский праздник», на отличный памятник Другу Детей, который спустя двадцать с копейками лет очередной революционный порыв снесет с постамента и оставит красивую и бескрайнюю площадь без пупка, если по-простому.