Джоди Пиколт - Девятнадцать минут

Питер терпеть не мог эти пакеты. Банан никогда не помещался, и бутерброды всегда давились. Но что ему еще оставалось делать?

— Что он потерял? — спросил отец.

— Свою коробку для завтрака.

Мама начала наполнять пакет — фрукты и пакет с соком на дно, бутерброды сверху. Она взглянула на Питера. Который не ел свой завтрак, а ковырял ножом бумажную салфетку. Он уже нацарапал буквы «X» и «Т».

— Если будешь копаться, опоздаешь на автобус.

— Пора уже становиться ответственным, — заметил отец.

Когда отец говорил, Питер представлял его слова в виде дыма Они на мгновение повисали в воздухе и тут же исчезали. — Ради бога, Льюис, ему же только пять лет.

— Я не помню, чтобы Джойи трижды терял коробку для завтрака в течение первого месяца в школе.

Питер иногда наблюдал, как отец с Джойи играли в футбол на заднем дворе. Их ноги работали, словно взбесившиеся поршни — вперед, назад, вперед, — будто они танцевали с мячом. Когда же Питер пробовал присоединиться к ним, его преследовало одно разочарование. В последний раз он случайно забил гол в свои ворота.

Он через плечо посмотрел на своих родителей.

— Я не Джойи, — сказал он, и хотя никто ничего не ответил, он услышал ответ: «Мы знаем».

— Адвокат Корниер?

Алекс подняла глаза и увидела перед своим столом бывшего клиента с улыбкой до ушей.

Она не сразу его узнала. Тедди МакДугал или МакДоналд, что-то вроде этого. Она вспомнила: его обвиняли в том, что он избил жену. Они с женой напились и подрались. Алекс добилась его оправдания.

— У меня есть для вас кое-что, — сказал Тедди.

— Надеюсь, ты ничего мне не покупал, — ответила она, и это было искренне, поскольку этот человек с севера жил в такой бедности, что пол в его доме был земляным, а морозилка была забита животными, которых он добыл на охоте. Алекс не была поклонницей охоты, но понимала, что для некоторых ее клиентов — таких, как Тедди — это было не развлечение, а способ выживания. Именно поэтому судимость могла нанести ему сокрушительный удар — у него отобрали бы огнестрельное оружие.

— Я это не покупал. Обещаю, — улыбнулся Тедди. — Оно в моем грузовике. Пошли.

— А сюда нельзя это принести?

— Нет, не получится.

«Прекрасно, — подумала Алекс. — Что же может лежать у него в грузовике, что он не может принести?»

Она последовала за Тедди на парковочную площадку и в кузове грузовика увидела огромного убитого медведя.

— Это для вашей морозилки.

— Тедди, он огромный. Ты мог бы есть его всю зиму.

— Да, черт возьми. Но я вспомнил о вас.

— Спасибо тебе большое. Я действительно ценю твой поступок. Но я не… не ем мяса. А мне бы не хотелось, чтобы это мясо пропало. — Она тронула его за рукав. — Я очень хочу, чтобы ты его забрал.

Тедди прищурился от солнца.

— Ладно.

Он кивнул Алекс, забрался в кабину и выехал на дорогу, а медведь бился о борта кузова.

— Алекс!

Она обернулась и увидела в дверях секретаршу.

— Только что звонили из школы твоей дочери, — сказала она. — Джози в кабинете директора.

Джози? У Джози проблемы в школе?

— За что? — спросила Алекс.

— Она отлупила мальчишку на площадке.

Алекс направилась к машине.

— Скажи им, что я уже еду.

По дороге домой Алекс украдкой поглядывала на дочь в зеркало заднего вида. Сегодня утром Джози отправилась в школу в белом свитере и брюках песочного цвета. Теперь же свитер был перемазан грязью. Из хвостика выбились пряди волос. На локте была дырка, а из губы все еще шла кровь. Но удивительно было то, что Джози отделалась легче, чем тот мальчишка, с которым она подралась.

— Пошли, — сказала Алекс, отводя дочку наверх в ванную. Здесь она осторожно сняла с нее рубашку, промыла царапины, заклеила пластырем. Затем села перед Джози на мохнатый коврик.

— Поговорим?

Нижняя губа Джози задрожала, и она расплакалась.

— Это из-за Питера, — сказала она. — Они все время к нему цепляются, обижают его. Поэтому я хотела, чтобы сегодня все было наоборот.

— Разве на площадке не было учителей?

— Воспитатели.

— Нужно было сказать им, что Питера дразнят. То, что ты побила Дрю, в первую очередь значит, что ты такая же плохая, как и он.

— Мы говорили воспитателям, — пожаловалась Джози. — Они сказали Дрю и остальным ребятам оставить Питера в покое, но те не послушались.

— Потому, — подытожила Алекс, — ты сделала то, что считала лучшим?

— Да, для Питера.

— Представь, что ты бы всегда так поступала. Например, если бы тебе понравилась чья-то куртка, ты бы ее забрала?

— Это значит украсть, — сказала Джози.

— Точно. Именно поэтому существуют правила. Нельзя нарушать правила, даже если кажется, что все остальные это делают. Потому что если ты нарушишь — если мы все будем их нарушать, — мир превратится в очень страшное место. Место, где воруют куртки, бьют людей на площадке. Вместо того чтобы поступить как лучше, иногда приходится поступать правильно.

— Какая разница?

— Лучше — это то, как тебе кажется нужно поступить. Правильно — это то, как следует поступить. Когда ты думаешь не только о себе и о своих чувствах, но и о других людях, о том, что было раньше, о правилах. — Она посмотрела на Джози. — Почему Питер не дрался?

— Думал, что у него будут неприятности.

— Вопросов больше нет, — сказала Алекс.

Ресницы Джози слиплись от слез.

— Ты сердишься на меня?

Алекс задумалась.

— Я сержусь на воспитателей, потому что они ничего не сделали, когда Питера обижали. И я не в восторге от того, что ты разбила мальчику нос. Но я горжусь тем, что ты хотела защитить своего друга. — Она поцеловала Джози в лоб. — Иди, переоденься во что-нибудь без дырок, Суперженщина.

Джози убежала в свою комнату, а Алекс все сидела в ванной на полу. Она вдруг поняла, что для отправления правосудия в первую очередь необходимо быть рядом и вмешаться — в отличие от воспитателей на площадке, например. Можно быть строгим, не приказывая, можно всегда придерживаться правил, принимать во внимание все доказательства, прежде чем принять решение.

Алекс поняла, что быть хорошим судьей — это почти то же, что и быть хорошей матерью.

Она встала, спустилась вниз и сняла телефонную трубку. Уит ответил после третьего гудка.

— Хорошо, — сказала она. — Скажите, что я должна делать.

Стульчик был слишком маленьким для Лейси, колени не помещались под столом, стены были выкрашены в слишком яркий цвет. Сидящая перед ней учительница была такой молоденькой, что Лейси засомневалась, может ли она выпить дома бокал вина и не нарушить ни один закон.

— Миссис Хьютон, — говорила учительница, — мне бы очень хотелось дать вам лучшее объяснение, но факт остается фактом: некоторые дети просто являются магнитом для насмешек. Другие дети видят их слабости и пользуются этим.