Кирстен Торуп - Бонсай

Мои упражнения заключаются не только в том, чтобы искать темы для разговора. Уметь беседовать о рецензиях на картины, книги и фильмы. Я учусь правильно произносить слова. Ведь если я собираюсь преуспеть в столице, важно также почистить унаследованный от вас примитивный язык. Так странно, дома меня дразнили за то, что я зазнаюсь, слишком долго учусь в школе, а здесь все наоборот, с моим-то деревенским выговором.

Когда-то наш городок казался мне сияющим центром мира. Теперь-то ясно, до чего это было смешно и примитивно. Говорю я уже намного лучше, хотя по-прежнему «пою», когда устаю или расстроена. Надеюсь, однажды никто не сможет определить, откуда я приехала. Я так нетерпелива, так недовольна собой. Каждое утро даю себе наставления: говорить правильно, вести себя культурно и вежливо. Я как маленький ребенок, который все должен освоить с нуля. Все, чему вы меня учили, здесь бесполезно. Вы живете в мире сказки. Мама, ты всегда говорила, что хуже всего приходится самым хорошим людям. В Копенгагене нужно иметь какое-то отношение к музыке, если хочешь, чтобы тебя заметили. И еще ты говорила, что нельзя плохо отзываться о других людях. Здесь это не работает. Конечно, высказывания должны быть забавными и ироничными (это значит — остроумными). Многие беседы состоят из рассказов о том, как смешны и глупы другие. До меня дошло, что сама-то я отношусь к смешным и глупым людям, но, конечно, я скрываю это и тоже смеюсь.

Хочу сообщить, что на прошлой неделе вышла замуж. Я же знаю, как много для вас значит эта бумажка. Свадьба была скромной. Только Стефан и я. Он не хотел устраивать мероприятие с подарками и тостами. Слишком заурядно на его вкус. И теперь мы имеем право стать владельцами его съемной квартиры. Иначе не было бы нужды во всей этой бумажной ерунде, как он это называет. Мы же современные люди и ставим свободу выше любви.

Брачной ночи тоже не было. Стефан устал, и у него разыгралась страшная мигрень. Не стоит воспринимать это всерьез. Обычная ночь, как и любая другая. Он ненавидит всю эту свадебную романтику. Заметил, что я повесила нос, как дитя, у которого отняли леденец, и разозлился. Если что и может его разозлить, так это условности. Он бунтарь. И мне не остается ничего другого, как примириться с его принципами. Ему не нравится, когда с ним заигрывают. «Женщины так вульгарны», — говорит он. Я не хочу быть вульгарной женщиной. И не хочу упорствовать в приверженности традициям. Я хочу быть свободным человеком, независимым от обычаев и трясины прошлого.

Я забралась под привезенное из дома одеяло и тихонько пролежала всю ночь, чтобы не мешать Стефану. Так беспокоилась из-за его мигрени, которая все усиливается. Спать не могла от счастья. Чувствовала себя счастливейшей женщиной в мире. Стефан — мой рыцарь на белом коне, он спас меня из бездонного провинциального болота и ввел в самые передовые столичные круги.

Стефан так интересно рассказывает, так точно передает детали — я почти забываю, что не была с ним. Представляю себе интересные события, которые с ним происходят. Всех тех замечательных людей, с которыми он встречается, бурные вечеринки, в которых участвует. Он оставляет меня дома, чтобы оградить, чтобы надо мной не смеялись из-за провинциальной внешности и неловких манер. Сначала надо научиться нормально вести беседу. Мало хорошо выглядеть. Но он говорит, что я с ним везде, куда он ходит, я — его неотделимая тень, альтер эго. Я с ним в фантазиях, а они выше действительности. Я представляю себе девушек в модной одежде. Вслед за Стефаном называю их по имени. Голова идет кругом при мысли о цветах, тканях, вырезах и этикетках известных фирм, аккуратно вшитых в воротники. Я воссоздаю разговоры этих красоток (выражение Стефана) в своем дневнике: начала вести дневник, чтобы сохранить в памяти все эти чудесные события. Записываю все, что он мне рассказывает. Так его интересная жизнь становится мне ближе. Вечеринки, выставки, концерты, пережитые на страницах дневника, своим блеском далеко превосходят реальность.

Я делю друзей из рассказов Стефана на категории, в зависимости от того, как часто он их упоминает. И ставлю галочку в дневнике всякий раз, как эти имена всплывают. У него есть один школьный друг, он мне ужасно нравится. Учится в консерватории. Всегда передает мне привет и жалуется, что Стефан скрывает меня от него, будто стыдится, что у него есть жена. Он поддразнивает Стефана, говоря, что, может, у того вовсе нет жены и все это хвастовство или я так красива, что он боится, как бы друзья не набросились на меня и не вырвали из его когтей.

Мне хочется послушать о Герте, я спрашиваю, во что он был одет, что сказал, была ли с ним, как обычно, его девушка. Своим откровенным интересом к Герту я вызываю в Стефане ревность. Его светлые вьющиеся волосы и ясные голубые глаза Пола Ньюмана вскружили мне голову. Стефан заставил меня поклясться, что я никогда не потребую встречи с ним. Он не терпит соперников, особенно тех, кого представил мне сам, пользуясь своим гипнотическим талантом рассказчика.

Куда меньше мне нравятся слишком частые упоминания о подругах и одноклассницах. Мучительней всего — яркие описания их красоты, безупречных манер и хорошего вкуса. К Тане, отец которой — директор пивоварни в Эльсиноре, он питает особые чувства. Каждый раз, возвращаясь после какого-нибудь празднества, он описывает ее эксклюзивные парижские туалеты. Она учит французский в университете, и у нее много друзей во Франции.

Особенно меня заинтересовало зеленое шелковое платье, сшитое по диагонали как бы из двух кусков, двух огромных платков, кончики у горловины подогнуты, а держится все на тоненьких бретельках. Стефан тщательно нарисовал его и попросил сшить в точности такое же. Я согласилась. Хочу походить на эту богиню, которую он так подробно описывает, что я практически могу к ней прикоснуться. Меня словно околдовало его восхищение красотой этой богачки, и я, не раздумывая, готова одолжить у нее немного шика. Победив ревность, превращаю себя в копию Тани, хотя копия никогда не сравнится с оригиналом. В глубине души я испытываю облегчение, оттого что не соперничаю с его аристократическими знакомыми, на фоне которых без сомнения выгляжу жалко. Но мои взятые напрокат перья, надеюсь, привлекут Стефана, как привлекают девушки одного с ним круга: те, кого он встречает в Академии художеств и Королевском театре.

Вы не поверите собственным глазам: я стала хорошей портнихой. Платье удалось, но дешевый тайский шелк от «Пера Ремье», конечно, не дотягивает до французского. Оно провисело в шкафу месяц, и я заставила Стефана взять меня с собой. Хотела надеть платье и угрожала в противном случае уйти из дома и утопиться. Он питает отвращение к скандалам. Семейные сцены — ниже его достоинства. Так что обещал в виде исключения в субботу взять меня с собой на Танин день рождения — ей исполняется двадцать один.