Рейчел Кинг - Полет бабочек

Два других моих компаньона — Эрни, военный врач, к тому же опытный, хоть и не профессиональный, орнитолог (это про птичек, моя любовь!) и искусный таксидермист, а также Джон Гитченс, охотник за растениями — похоже, как и я, были под … сильным впечатлением. Наш стюард указал на гигантских птиц, круживших над городом, и Эрни, наведя на них свою подзорную трубу, пришел в страшное волнение. Он дал мне посмотреть в окуляр, но только мельком — это оказались грифы — и почти сразу же вырвал трубу из моих рук. При мысли об этих уродливых созданиях мне стало немного неприятно, и я ничего не мог с собой поделать, хотя с этого расстояния они выглядели вполне изящными и грациозными.

Но вернемся к Джорджу — он славный малый, помимо прочего изучал зоологию и энтомологию в Кембридже. Он как раз и является официальным собирателем насекомых в нашем путешествии. И я безумно счастлив, что меня тоже взяли с собой, невзирая на мой любительский статус. Это свидетельствует о том, что, когда у тебя есть друзья в нужных местах (я, конечно, имею в виду мистера Кроули из Кью, который познакомил меня с агентом Райдвелом), можно рассчитывать на чудеса. Джордж согласился с тем, что я буду собирать бабочек, а также помогать ему; он будет более чем занят, изучая муравьев, жучков — одному Богу известно, что скрывается в этом лесу! Полагаю, я смогу многому научиться у мистера Сибела, если мне только удастся проникнуть за его суровый внешний облик, похоже напускной.

Что касается остальных двух участников, ты не представляешь, какое чувство облегчения испытал я, узнав, что с нами в экспедиции есть врач. Правда, когда я страдал от качки на борту, от него было мало пользы (его тошнило одновременно со мной), но сама мысль о том, что он будет с нами в джунглях, со всеми своими медицинскими инструментами и лекарствами, утешает меня безмерно. Не знаю, как тут, в Бразилии, обстоит дело с больницами, но в любом случае может так получиться, что мы окажемся слишком далеко от них, а болезни, подобные малярии, здесь дело обычное. Сам Эрни очень энергичный парень. У меня язык не поворачивается называть его доктором Харрисом, поскольку он ведет себя как задиристый мальчишка, — порой это доставляет мне удовольствие, но иногда раздражает. Он взял за привычку поддразнивать Джорджа, на что я никогда не решился бы, но, как мне кажется, он просто шутит, пользуясь выдержанностью этого человека.

Джон Гитченс чем-то напоминает мне доброго великана. Он очень молчаливый, и у него огромные огрубевшие загорелые руки и большая борода, которая не нравится Джорджу, потому что он считает ее старомодной. О себе Джон ничего не рассказывает, но, по словам Эрни, он повидал на своем веку столько приключений, что двух наших жизней не хватит, чтобы вместить хотя бы часть из них. Из всех нас он самый старший — ему почти сорок, — и когда он смотрит на меня, такое чувство, что он читает каждую мою мысль. У него карие глаза, такие большие и выразительные, каких я, наверное, не видел ни у кого, зато все остальное лицо прячется за бородой. Во время морского путешествия, вечерами, когда мы все сидели и читали, он обычно вставал у иллюминатора и пристально всматривался в море. Если мы хотели поиграть в карты, нам стоило большого труда уговорить его стать четвертым в бридже, иногда он все равно отказывался; в таких случаях нам приходилось брать в игру капитана, который относился к нам как к почетным гостям, или же кого-то из пассажиров. Как только мы прибыли сегодня в наше жилище, Джон скрылся в лесу и отсутствовал четыре, часа. Когда он вернулся, щеки его порозовели, по всему было видно — он будто опять ожил.

Нашего покровителя, мистера, Сантоса, мы пока еще не видели. В порту нас встретил один из его людей, который сопроводил нас в весьма сносное жилище на окраине города — у самого леса. Пять минут ходьбы в глубь чащи — и ни за что не догадаешься, что где-то рядом есть цивилизация. Но об этом чуть позже.

В городе особенно поражает то, что ему, похоже, приходится постоянно отвоевывать пространство у джунглей. Здесь повсюду растительность — она пробивается из-под мостовых, прорастает из щелей в зданиях, — а воздух напоен терпким ароматом плодов манго, апельсиновых и лимонных деревьев в цвету. Любопытное сочетание. На каждой крыше и каждом балконе растут банановые пальмы с гигантскими листьями — яркими, лоснящимися. Среди такого богатства запахов и роскошества природы жизнь людей здесь выглядит особенно убого. Даже самые великолепные здания обветшали. За последнее время численность населения города возросла, и я не представляю, как власти справляются с наплывом людей, приезжающих сюда торговать каучуком. Кого здесь только не встретишь — белых, индейцев, негров, а также много таких, кто родился от смешанных браков, причем называются они все по-разному, в зависимости от того, чья кровь течет в их жилах: мамелюки (белая и индейская), мулаты (негритянская и белая), кафузо (негритянская и индейская) и кабокло (все три). Пристань забита толпами людей, духота стоит, немыслимая, как будто поблизости непрерывно полыхает пожар. На самой реке был хотя бы ветерок — в городе же, между домами, его нет и в помине.

Ты не поверишь, Софи, что за груз находился на борту нашего корабля и направлялся в Манаус — это еще сотни миль вверх по течению Амазонки. Капитан рассказал нам, что везет туда рояли, брусчатку для мостовой из Европы, сотни ящиков французского шампанского и прочих вин, сыр из Девона, шубы из Парижа (в такую жару!) и еще много всяких других нелепых вещей. Более того, он поведал о том, что среди груза находятся многочисленные мешки с бельем, которое было отправлено из Манауса в Лиссабон для стирки. Очевидно, жители Манауса не доверяют воде из Амазонки и не считаются с расходами, чтобы только отправить белье в стирку. Декадентство, конечно, но сколько нужно иметь терпения, скажу я тебе! Капитан Тилли считает, что мы обязательно должны увидеть Манаус собственными глазами, чтобы во всем убедиться. Город этот полностью изолирован, к нему нет никаких дорог, зато внутри существует развитая трамвайная система. Недавно там построили здание оперного театра, и жители отмечают в нем все праздники, устраивая экстравагантные вечеринки. Люди, живущие в этом городе, очень сильно разбогатели во время каучукового бума, и у них столько денег, что они просто не знают, куда их девать. К счастью для нас, мистер Сантос решил направить часть своих средств на дальнейшее развитие британской науки и тем самым укрепить свои связи с Британией. Говорят, он здесь один из самых главных богачей: его каучуковая плантация площадью в тысячи квадратных миль простирается далеко вверх по течению Амазонки.

Прибыв к своему жилищу и наскоро разместившись, мы вслед за Джоном смело углубились в чащу, но не нашли его там, а он вернулся гораздо позже нас. Человек Сантоса ходил вместе с нами — дабы убедиться, что мы не заблудимся во время нашей первой вылазки в лес. Дорога от нашего жилища пролегла всего на пару ярдов, и мы уже оказались в самой гуще леса. Почти сразу же я заметил несколько разновидностей морфид (помнишь тех прекрасных голубых бабочек, которых я показывал тебе как-то в музее?) высоко среди деревьев и еще парочку других видов чешуекрылых, которые я не смог тотчас определить. Можешь себе представить, как забилось мое сердце, — и нескольких минут не прошло в этом лесу, как я уже сделал дм себя волнующие открытия!