Энн Тайлер - Лестница лет

Но все это шоу было ни к чему, потому что как раз в этот момент Кэролл поднялся и пошел прочь из кабинки.

— До свидания, — пробурчал он, опустив голову.

— Кэролл? — Она уронила руку с талии Белль.

— Завтра вечером, — говорила Белль, — я приглашаю Горация Лэма в кино.

Горация Лэма? Делия удивилась, даже несмотря на то что в этот момент спешила за Кэроллом к выходу. Сын остановился у двери снаружи. «Кэролл, милый!» — позвала она.

Тинси пробиралась к ним по тротуару, у официантки была новая пышная прическа. Кэролл почти сбил ее с ног. Тинси вскрикнула:

— Ой! — отступила назад и подняла руку, чтобы потрогать прическу, словно боялась, что та отвалится. — Скажи мне правду, — обратилась она к Делии. — Ты действительно думаешь, что я выгляжу глупо?

— Ничуть, — ответила Делия. — Кэролл, подожди!

Кэролл резко развернулся, его брови были нахмурены.

— Не думай обо мне, просто оставайся со своими новыми приятелями! — сказал он. — С сироткой Энни, и мистером Солидность, и маленьким хихикающим мальчиком, и Верандой, или как ее там…

— Ванессой, — машинально поправила его Делия. Но Тинси у нее за спиной спросила:

— Делия? С тобой все в порядке?

А Белль, стоявшая в дверях, произнесла:

— Дети. Но таковы уж они есть, я думаю..

— Я собирался оказать тебе услугу, — буркнул Кэролл.

— Какую, милый?

— Я хотел просветить тебя насчет того, что творится дома, но теперь неважно. Просто неважно. — Но все же не повернулся и не ушел. Казалось, что что-то держит его, сын стоял, раскачиваясь на скрипучих подошвах спортивных туфель. Делия не подходила ближе. Она стояла на расстоянии шести или восьми футов от него, с неподвижным, как маска, лицом.

— А что творится дома? — спросила она.

— Ой, да ничего. Ничего особенного! За исключением того, что твоя родная сестра заигрывает с твоим мужем, — выпалил ее сын.

— Элиза?

— А папа ничего в этом не понимает и только отмахивается, когда мы ему об этом говорим. Но мы все заметили — и я, и Сьюзи, и Рамсэй. Мы видим это каждый день, и чем все это кончится, тоже догадываемся.

— Элиза никогда бы этого не сделала, — с трудом выдавила Делия. Ей вспомнилась кушетка в гостиной, потенциальные невесты, рассаженные в ряд. «Когда я слышу слово „лето“, мне чудится этот тающий запах». И сейчас ей показалось, что тогда Сэм бросил в сторону Элизы быстрый, внимательный, оценивающий взгляд, чего в реальности он не делал. Сейчас Делия поняла, что ничего невозможного в этом не было. Но сказала Кэроллу:

— Ты, должно быть, выдумываешь.

— О, а тебе есть до этого дело? — взорвался Кэролл, затем развернулся и побежал по Вест-стрит.

— Кэролл, подожди!

Делия быстро пошла следом (куда он мог убежать, в конце концов?). Сын перебежал через Джордж-стрит, на мгновение остановившись перед проезжавшим почтовым фургоном, и скрылся за углом. Делия пошла быстрее. Она заметила, как на Вест-стрит он направился южнее, мимо мистера Помфрета, который стоял в дверях своего офиса и разговаривал с посыльным. Отвернувшись, она пробежала мимо мистера Помфрета: меньше всего сейчас нужно, чтобы еще один знакомый позвал ее. На мгновение Делия потеряла Кэролла из виду, а потом снова увидела его у цветочного магазина. Мальчик вприпрыжку бежал по тротуару. Он, очевидно, направлялся на площадь. Хорошо: там можно вдвоем посидеть на скамейке. Передохнуть. Обговорить все это.

Но как только Кэролл пересек улицу, то остановился у одной из машин, припаркованных на площади. Возле серого «Плимута». Ее «Плимута». За рулем был Рамсэй. Делия узнала его такой родной квадратный профиль. Кэролл открыл пассажирскую дверцу и залез внутрь. Двигатель завелся, и машина выехала на проезжую часть.

Даже тогда Делия могла бы догнать их — автомобиль еще не набрал скорость. Но она осталась стоять там, где стояла, переводя дыхание, прижав одну руку к горлу.

Рамсэй был здесь, в городе. Он проехал весь этот путь, а потом не удосужился повидать мать. Сьюзи, наверное, тоже там, хотя Делия заметила в салоне только двоих человек.

Конечно, она это заслужила. Бессмысленно было это отрицать.

Она повернулась и пошла обратно в «Рик Рак». На нее свалилось слишком много всего.

Когда она вернулась к кафе, Белль и Тинси по-прежнему болтали у входа, Ким и Мариетта выпускали неровные колечки сигаретного дыма, а Рик подсовывал ее счет под бутылочку с кетчупом. Делия медленно сосчитала деньги и расплатилась, не забыв оставить на столе чаевые. Взяла сумку и пакет из магазина «Молодой мистер» и вышла за дверь, пройдя сквозь завесу ненатурального, химического запаха прически Тинси, через то повышавшийся, то понижавшийся тон Белль.

— Ты никогда не замечала, — говорила Белль, — что Гораций Лэм немного похож на Авраама Линкольна?

На углу Делия повернула на юг. Часы в «Оптике» показывали одиннадцать пятнадцать — до обеда было еще далеко, но она все равно пожалела о своем оставленном сэндвиче. К тому же соус был превосходен. С нежным сливочным вкусом, с множеством зернышек сельдерея. Одно или два застряли у нее в зубах, и, раскусив их, она ощутила их древесный, ароматный привкус. Делия сглотнула. Она почувствовала себя очень голодной, можно подумать, что она не ела несколько месяцев. И она была совершенно опустошенной.

Еще некоторое время после того, как Делия встретилась с Кэроллом, полдюжины мест в городе напоминали о нем. Вот окно, обвитое плющом, в котором она его заметила, вот кабинка в «Рик Раке», где он сидел, вот крыльцо Белль, на котором он, должно быть, провел несколько минут, пока ждал, что кто-нибудь откроет. Заметил ли он облупившуюся штукатурку? Откалывающиеся плитки на крыльце под ногами? Когда Делия вспоминала об этом сейчас, ей казалось, хотя она и не была в этом уверена, что сын был грустным, а его дикое поведение было следствием задетых чувств. Она подумала, что нужно было взять его с собой, когда она уходила. Только тогда пришлось бы забрать и Сьюзи, и Рамсэя тоже. Иначе это выглядело бы так, будто он — ее любимчик. Делия представила, как она шла бы по побережью со своими детьми — волочила бы за руки двух мальчиков, а Сьюзи ковыляла бы за ними, стараясь не отстать. «Куда мы идем, мам?» — «Тихо, не спрашивайте. Мы убегаем из дома».

Хотя оказалось, что частично ее дети были одной из причин, по которой она сбежала из дома.

В конце концов Делия поняла, что Кэролл не раздавлен ее уходом. Он вполне неплохо справляется, как и его брат с сестрой. И она вспомнила философию Ната: нужно забывать о существовании взрослого ребенка так же легко, как кошки забывают о своих котятах. Делия улыбнулась самой себе. Хотя это не так-то легко было сделать.

Тем не менее разве за последние несколько лет дети не стали ей почти чужими, даже младший? Ведь не только для них мать утратила первостепенную важность, но и они, на самом деле, стали для матери лишь поводом для беспокойства?