Эндрю Крами - Пфитц

В этот срединный, блистательный период князь дал жизнь еще двум городам. Помония, город-празднество, создавалась в честь битвы, в каковой сражался бы и одержал бы победу его двенадцатилетний сын, происходи в это время война. Гравюры, изображавшие этот город прекрасных статуй, величественных арок и строгих, благородных казарм, снискали всеевропейскую славу, так что теперь уникальное творческое воображение князя стало в кругах просвещенных и возвышенных предметом постоянного обсуждения. Вдохновленный этой новообретенной известностью, он взялся за Шпеллензее, город развлечений. Задуманный как колоритное поселение на берегу живописного озера, город должен был иметь главным источником своих доходов тысячи посетителей, приезжающих со всех уголков континента, чтобы купаться в чистых озерных водах, а также посещать многочисленные театры, концертные залы и художественные галереи. Все было сделано в соответствии с новейшими вкусами — самые модные живописцы изготовили по заказу князя гравюры с полотен, которые они представят в художественные галереи, точно так же композиторы и либреттисты написали по его заказу оперы. В городе было множество кофеен (только-только начинавших тогда приобретать популярность).

И все это обернулось сущим бедствием. Торговля богато иллюстрированными путеводителями по Шпеллензее покрывала лишь ничтожную часть стоимости проекта, так что четыре года работы над ним привели казначейство на грань банкротства. Никогда впредь не станет князь пренебрегать своим непогрешимым художественным чутьем в угоду крикливой толпе, чей интерес угасает столь же быстро, сколь и разгорается. Шпеллензее стал для него предметом отвращения — неудачная, незавершенная работа, все материалы по которой были уничтожены в приступе гнева. Князь объявил, что отныне и навсегда прекращает создание городов.

И все же годы спустя он возьмется за то, что станет величайшим изо всех его творений. Князю шел уже шестой десяток, он имел полное право гордиться своими успехами и мог быть уверен, что потомки не забудут его имя. Но все это не приносило удовлетворения. Рана, нанесенная неудачей со Шпеллензее, все еще саднила, а ведь были прежде и Помония, и Герцхен, и превыше всего — Маргаретенбург, его первая и (при всех очевидных огрехах) лучшая работа, лучшая, потому что она шла от сердца. А потом — князь видел это с ужасающей ясностью — его творческий путь пошел под уклон, постепенно превратился в пустое разбазаривание таланта, дарованного ему судьбой. Он создавал работы, получавшие признание, но не имевшие непреходящего значения.

Князь надолго погрузился в черную меланхолию. Он забросил государственные дела и семью, предпочитая им общение с чертежами и рисунками своего первого города, извлеченными по его приказанию из мавзолея.

После долгих недель исследований и одиноких раздумий князь нашел наконец предмет, достойный его усилий, — свершение, которое не только оправдает все его прежние труды, но и блистательно их увенчает. Маргаретенбург прямо выводил его на верный путь, но тогда, в прошлом, он сознательно закрыл глаза на эти указания, погнался за суетным, преходящим и ничтожным. Он растратил лучшие годы своей жизни на города наслаждений, пустопорожних празднеств и легковесных развлечений. Теперь он возьмется за проект, не уступающий Маргаретенбургу в благородстве высокой цели, но на этот раз никто его не остановит, ничто не заставит его поступиться своими идеалами, — завершить поставленную задачу невозможно по самой ее природе, но он будет работать над ней сколько продлится его жизнь и позволит здоровье.

Он спроектирует город-энциклопедию, город, объемлющий всю совокупность человеческих познаний на их современном уровне. В его центре не будет ни королевских дворцов, ни садов наслаждения, ни увеселительных заведений. Вместо всего этого там будут выситься Музей и Библиотека, превосходящие все, что существовало или хотя бы мыслилось ранее. Одного уже этого достаточно, чтобы занять его до скончания жизни, но там, в великом городе его воображения, будет и много другого.

Для начала князь собрал совершенно новую команду проектировщиков, архитекторов, картографов и граверов. Он отдавал преимущество людям молодым и восприимчивым, людям, не дрожащим за свою репутацию, а потому готовых двигаться к цели, как бы ни пролегла ведущая к ней дорога, куда бы она их ни привела. Ни одна идея не будет отвергнута как дикая и смехотворная, все будет подвергаться равно тщательному исследованию и обсуждению. И этот город, в отличие ото всех прочих, будет спланирован до последней, мельчайшей детали, ничто не останется незавершенным. Предстояли колоссальные расходы, но и это было принято во внимание. Само Государство — всеми своими средствами и всей рабочей силой — сосредоточится на том единственном труде, который обеспечит каждому из его граждан вечную память благодарных потомков. Их убогий, будничный город (маленький, несовершенный и незначительный) пожрет самого себя, дабы породить другой — идеальный топографически, гармоничный социально и, если оставаться в пределах хранящихся в нем знаний, принципиально не способный к расширению.

Было продано все, на что нашелся покупатель. Двор был распущен, все придворные были приставлены к проектированию. Вне рамок проекта остались лишь те из подданных, чьи занятия были абсолютно необходимы для поддержания благоденствия, а значит, и для выполнения княжеского плана. Был объявлен конкурс на название города; его выиграл некий профессор филологии, предложивший (по причинам, занимающим большую часть первого тома Вводных Замечаний к Городу) поименовать его Ррайннштадт.

Прокладка улиц и проектирование зданий были лишь малой, простейшей частью грандиозного предприятия. Нужно было спланировать и изобразить не только внешний вид каждого строения, большого и малого, но и их внутренний вид, их обстановку и, что самое важное, всех их обитателей — предстояло сочинить их биографии, их письма, записки и мемуары (взаимосогласованные и снабженные системой перекрестных ссылок, для чего требовалось неослабное внимание и масса кропотливейшего труда). Требовалось написать картины для размещения в галереях и музыкальные пиесы для исполнения в концертных залах (не пустышки, как то было в случае Шпеллензее, но творения глубокие и прекрасные), а также анализ и комментарии как к этим работам, так и к биографиям их авторов. Отделу, вычислявшему погоду в Ррайннштадте — характер облачности, периоды холодные и теплые, ясные и дождливые, — предстояло совершить настоящий переворот в метеорологии. Но важнее всего было планирование Музея и Библиотеки, а также их не известного еще человеку содержимого.