Ба Цзинь - Избранное

— Управляющий! Управляющий! Попомни мои слова, когда-нибудь эти двое преподнесут тебе сюрприз.

— Мне надо принять лекарство, мама, — сказал он, чтобы переменить тему разговора. Слова матери причиняли ему страдания.

— Хорошо, пойду подогрею, — ответила мать, ни слова больше не сказав о невестке. «Какой он худой и желтый», — с болью думала мать, глядя на сына, правда, выражение глаз стало более живым, губы порозовели.

Вэньсюань обвел взглядом комнату. Везде ему чудилось улыбающееся лицо жены. До чего же она хороша! На актрису похожа. Вэньсюаня бросило в жар. Мучительно звенело в ушах, глаза опять стали тусклыми. Он погрузился в забытье. Ему приснился странный сон. Во сне он стонал. Пробудился, лишь когда вошла мать. От виденного кошмара Вэньсюаня бросило в пот. Он умоляюще посмотрел на мать.

— Что с тобой? — испугалась старая женщина, едва не расплескав лекарство.

Взгляд у него был отсутствующий. Через некоторое время он вздохнул и едва слышно проговорил:

— Мне приснился дурной сон.

Мать в недоумении поглядела на него.

— Лекарство готово, оно не горячее. Выпей.

— Хорошо. — Он отбросил одеяло.

— Накинь что-нибудь, простудишься. — Мать подала чашку с лекарством, набрасывая ему на плечи халат. — Сегодня холодно, шел снег.

— Сильный? — отпив несколько глотков, спросил он.

— Нет, не очень, но холодно.

Он выпил лекарство, отдал матери чашку; коснувшись ее руки, он увидел, что она красная и распухшая.

— Опять отморозила?

Она отдернула руку и нарочито спокойно проговорила:

— Еще в прошлом году.

— Нет, не в прошлом! Я же просил тебя не стирать.

— А знаешь, сколько надо за стирку платить. Почти тысячу четыреста юаней. Вдвое дороже, чем прежде.

— Ну и что? Нельзя же так мучить себя, — печально проговорил он. — Это я, мама, во всем виноват.

— Э, ерунда. Деньги есть деньги. Лучше я сэкономлю их на лечение, чем тратить на стирку.

— Но ведь Шушэн будет присылать каждый месяц. Не беспокойся! — Он потянулся, снял халат и лег.

Мать ничего не ответила и быстро отвернулась, чтобы он не заметил выражения ее лица.

— Мама, — окликнул он ее ласково. Она медленно повернулась. — Надо беречь здоровье! А ты все время страдаешь.

— Я не страдаю, — сказала она, натянуто улыбнувшись, и невольно потрогала свои опухшие руки.

— Я знаю, ты просто не хочешь жить на деньги Шушэн.

— Увы, я живу на них. — Голос ее сорвался, в уголках глаз появились слезы. Она закусила губу и отвернулась.

— Ах, как я виноват перед тобой, мама! Ты вырастила меня, а я даже не могу тебя прокормить!

Матери хотелось уйти, выплакать свое горе.

— Ты по-прежнему ненавидишь Шушэн? — помолчав, спросил Вэньсюань.

— Разве я ее ненавидела? — Матери очень не хотелось говорить о невестке.

— Она пишет, что питает к тебе добрые чувства.

— Спасибо и на этом! — холодно бросила мать.

— Если она напишет тебе, ответишь? — робко спросил сын.

Мать подумала и сказала:

— Отвечу, — но опять отвернулась.

— Вот и хорошо.

— Думаешь, она напишет? — неожиданно спросила мать.

— Думаю, что да, — не совсем уверенно ответил Вэньсюань.

Мать покачала головой, словно хотела сказать: «Опять бредишь».

Но промолчала, не смея разрушать его мечты. Да она и сама не теряла надежды. Гордость ее была уязвлена. Ничего! Когда-нибудь она сведет с этой женщиной счеты.

В тот день они больше не говорили о Шушэн. Вечером, когда мать ушла к себе, Вэньсюань сел к столу писать письмо жене. Он написал об их жизни, о разговоре с матерью. Просил Шушэн написать ей. Написал также, что ждет подробного письма. Запечатал конверт и в полном изнеможении лег в постель. Утром у него поднялась температура, но, несмотря на плохое самочувствие, он помнил о письме и попросил мать отправить его авиапочтой. Мать молча взяла письмо и вышла. Что она при этом думала, Вэньсюань, конечно, не знал. Щеки его пылали, в глазах светился огонек надежды. А может быть, Шушэн вернется?

Несколько дней он хорошо спал, но прошла неделя, почтальон ни разу не постучал в их дверь.

Ответ пришел лишь на следующей неделе. С трепетом душевным читал он письмо, но его постигло разочарование. Всего несколько незначащих строк. Шушэн по-прежнему была занята, писать нет времени, деньги перевела.

— Что она пишет? — спросила мать, заметив, что сын погрустнел.

— Все хорошо, только очень занята, — коротко ответил Вэньсюань и протянул матери письмо и перевод.

— Мама, ты все же нанимай кого-нибудь для стирки. Договорись сегодня же. Не экономь. Шушэн будет присылать.

— Надолго ли хватит ее денег?

— Но у нас еще есть в банке.

— А разве мы не их тратим? Того, что осталось, не хватит даже на обучение Сяосюаня. В прошлом семестре понадобилось более двадцати тысяч, в этом могут потребовать все пятьдесят! Хорошо бы перевести мальчика в государственную школу. Это дешевле. Частные школы не для бедняков.

— Но его мать хочет, чтобы он учился в частной. В прошлом году он не очень удачно сдал экзамены, и Шушэн потратила немало сил, чтоб уладить дело.

«Я ни за что не нарушу ее желания», — подумал Вэньсюань.

— В таком случае напиши ей, что денег не хватает, пусть найдет выход из положения.

— Ладно, — как-то неопределенно проговорил Вэньсюань.

— Мне кажется, что Сяосюаню лучше жить дома. Нам не было бы так одиноко.

После некоторого раздумья Вэньсюань ответил:

— Сяосюань недавно писал, что каникулы проведет у товарища, который живет недалеко от школы. Они будут повторять пройденный материал. Зачем же звать его домой?

— Тебе будет веселей с ним, — стоял на своем мать.

— Ребенку лучше быть от меня подальше, он может заразиться, — печально произнес Вэньсюань.

— Ладно, будь по-твоему, — сказала мать, стараясь скрыть душевные муки. Она подошла к окну, но снова повернулась к Вэньсюаню: — Не мучай себя мыслями о болезни, сынок, ты так еще молод.

— Ладно, мама, не беспокойся, — кивнул он в ответ.

— Я другой жизни не знала — привыкла. А тебе трудно, — вырвалось у нее.

— Ничего, надеюсь, ты доживешь до лучших дней. Вот кончится война, придет победа, наступит счастливая жизнь. — Он сказал «ты», а не «мы», потому что знал, что обречен.

— Когда все это будет? — взволнованно проговорила мать. — Правда, сосед со второго этажа, которого я нынче встретила, сказал, что в этом году. Но год только начался, и вообще не известно, победим ли мы?

— Жаль мне тебя, мать! Тебе много лет, а о чем приходится думать?! Сейчас японцам туго, думаю, мы продержимся, — грустно усмехнулся Вэньсюань.

— Да-да. Совсем недавно говорили, что японцы захватили Гуйян, все были в панике, а сейчас они отступили. Но богачи по-прежнему процветают, позахватывали ответственные посты, ведут торговлю. Я уже не говорю о таких, как управляющий Чэнь, то есть главный управляющий.