Андрей Школин - Прелести

Приподнялся с земли (а как не хотелось этого делать) и оглядел окрестности. Серый невзрачный пейзаж сменился яркими летними красками. Повсюду жужжали насекомые и пели птицы. Старик стоял в полный рост и, прикрыв ладонью глаза, всматривался вдаль. Врагов не было!

— Владимир Артурович, а где пришельцы?

— В метре от тебя, — Сак присел на травку рядышком и пальцем показал в сторону, откуда мы только что заявились. — Если сделаешь шаг назад, всех сразу увидишь. Они теперь на границе будут толпиться, пока ты назад не надумаешь воротиться.

Отодвинулся на всякий случай немного подальше.

— Другого выхода, что ли, нет?

— Нет.

— И пусть тогда стоят-ждут, — опять завалился на спину и блаженно прикрыл глаза. — Можно ведь просто проснуться. В Приюте Бессмертия их блокировки, думаю, не действуют?

Старик секунд сорок раздумывал, прежде чем выложить следующую информацию. Наконец решился. Говорил он при этом голосом тихим, но довольно твёрдым.

— В Приюте Бессмертия проснуться и вернуться в реальный мир нельзя. Здесь можно только уснуть нормальным сном и так же пробудиться. Вернуться назад возможно лишь через ворота на границе, возле которых мы сейчас находимся и сквозь которые только что прошли.

Я не сразу прочувствовал то, что сказал Сак.

— Как это нельзя проснуться? Вы хотите сказать, что для того чтобы мне вернуться в Томск, сначала необходимо выйти к оставшимся на той стороне границы пришельцам? И сразу попасть под действие блокировки пробуждения?

— Именно так.

— А зачем тогда мы сюда забежали?

— Можешь вернуться, если есть желание, — старик кивнул в сторону… (впрочем, в той стороне также зеленели луга)… В сторону предполагаемых врагов.

Я вскочил на ноги и задумался. Возвращаться желания не было. Такое желание могло появиться только у сумасшедшего. А здесь красивый, теплый, вполне реалистичный мир.

— Что ж Вы сразу-то не объяснили, Владимир Артурович?

— У меня разве было время? — Сак виновато выдохнул воздух. — Мы с тобой находимся в равных положениях. Тем более, мне предлагали разблокировку.

— Извините, Владимир Артурович, я всё помню, — постарался успокоить своего спасителя. — Просто, как всегда, неожиданно. Куда теперь идти?

— Пойдём пока прямо, а там посмотрим.

Словно отвечая на мой вопрос, рядом на землю присела птица. Опять взлетела и вновь приземлилась на метров пять дальше.

— Это, наверное, знак, что двигаться нужно в том направлении, следом за ней, — прокомментировал событие старик.

— И кто посылает знаки?

— Тот, кто здесь живёт. Кто-то же должен обитать на этой красивой земле?

— А мне показалось, что пришельцы общались с Вами, как с человеком, хорошо ориентирующемся в местном топографическом пространстве.

— Я здесь бывал раньше. Но недолго и потому мало что видел.

— А что это за место такое — Приют Бессмертия?

— Сам всё увидишь, — просто ответил мой попутчик. — Поспешим, птица уже далеко.

Удивительно легко шагалось по довольно высокой траве. Ноги не путались в стеблях, а проскальзывали, словно два острых ножа сквозь масло. Пчёлы садились на лицо, но было совсем не страшно, что они укусят. Наоборот, я поймал себя на желании почувствовать укус. Ощутить реальность происходящего. Если утром, после купания в Енисее, явственно чувствовал холод, то теперь не менее явственно наслаждался теплом. Куда ещё реальнее…

Лёгкий дурман и состояние эйфории, присутствующие во время движение, сменились тревогой, когда на пригорке показался всадник на чёрном скакуне. Сак притормозил и дал знак последовать его примеру. Остановились. Человек заметил нас и направил коня вниз.

— А вот и местные жители, — я оглянулся по сторонам, нет ли кого ещё? Никого не заметил. — Значит, действительно, это чудное место обитаемо.

— Помолчи минуту, — укоризненно произнёс старик, — и будь очень внимательным.

Всадник осадил вороного и поздоровался с нами поднятием руки:

— Приветствую вас, странники. Это не по вашу честь такое скопление нечисти на границе?

— Доброго здравия и тебе тоже, — наклонил голову Сак. — От тёмной силы спасаемся. Не откажите в гостеприимстве и укройте нас в Приюте Бессмертия.

— Случайные люди к нам не попадают. Идите прямо, Андрей и Владимир. Вас уже ждут в городе. Приют Бессмертия всегда будет тёплым пристанищем для нуждающихся, — и всадник, развернув коня, умчался проч.

— Нас тут, однако, знают, — озадачился я.

— Ты ещё способен чему-то удивляться? Я тебе завидую, — Сак снова зашагал ранее заданным направлением. — А впрочем, ситуация на самом деле интересная. Позади в нетерпеливом ожидании малоизученная, по выражению джигита, нечисть, которая о тебе всё прекрасно знает. Впереди, совсем незнакомые местные жители, тоже имеющие представление, кто к ним идёт. И только мы обо всём можем лишь предполагать. Действительно, чему удивляться?

— Более того, даже предполагать не особо, пока, получается, — сделал рывок и забежал на метров пять вперёд. — И что самое замечательное, я лично нисколько этим обстоятельством не раздосадован. У меня сейчас в мозгах такая лёгкость… И в теле, кстати, тоже. Хочется взлететь, — попробовал осуществить задуманное, но получилось лишь подпрыгнуть.

— Летать в Приюте Бессмертия люди не могут. Здесь всё как в реальной жизни, — старик снисходительно оценил мои потуги.

— А кто может?

— Птицы, насекомые, все те существа, которые имеют крылья. Ты же не имеешь?

— А Вы?

— И я не имею.

— Как же мы от «тауросовых» по небу убегали?

— Так то до границы. В сновидениях любой может летать. В том мире свои законы, в этом свои.

— Мы что, сейчас не во сне?

— И да, и нет. Формально, раз наши тела находятся в неподвижном состоянии в земной жизни, мы, конечно же, спим. Но реально мы с тобой сейчас бодрствуем. И эти наши туловища, руки, ноги, головы идентичны привычным телам первого мира.

— Мудрёно, — покачал головой. — В вашем стиле, Владимир Артурович. И всё же сила какая-то во мне клокочет. После того убитого состояния, в каком я последнее время находился. Словно авиационный бензин в двигатель после семьдесят шестого залили. Энергия прёт. Забегу-ка на гору, — и что есть дури дёрнул в сторону возвышающегося впереди холма.

— Покрышки не сотри… На авиационном-то бензине…

Влетел на вершину так стремительно, словно не вверх, а вниз кубарем катился. Сразу развернулся, прикинул на глазок, насколько далеко отстал мой попутчик. Сак, не спеша, брёл к подножию холма. Повернулся опять на сто восемьдесят градусов и…

— Ух, ты! — вырвалось непроизвольно. Здесь следовало бы подробно и вдохновенно описать раскинувшийся по другую сторону возвышенности большой город. Обязательно обмолвиться про белые дома самой различной архитектуры, разноцветные крыши, просторные улицы, многочисленные площади. О том, что всё простирающееся внизу пространство виделось нереально красивым и ухоженным. Если бы не имеющиеся в багаже памяти знания о существовании такого малоизученного явления, как мираж.