Шон О'Фаолейн - Избранное
- Название:Избранное
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Радуга
- Год:1988
- Город:Москва
- ISBN:5-05-002260-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Шон О'Фаолейн - Избранное краткое содержание
В том вошел лучший роман крупнейшего ирландского прозаика, романиста и новеллиста с мировым именем «И вновь?», трактующий морально-философские проблемы человеческого бытия, а также наиболее значительные рассказы разных лет — яркие, подчас юмористические картинки быта и нравов ирландского общества.
Избранное - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Отсюда и проистекают два маленьких условия Вашего второго пришествия, а именно:
Первое. Предаваясь фантазии под названием «Прожить жизнь заново», люди всегда впадают в терминологическое противоречие. Рассчитывают они на Повторное Решение Идентичной Задачи. Это абсолютно исключено. Дважды в жизни ничего не бывает. Колумбу в другой раз не так повезет с погодой, Бруту случится забыть свой кинжал, а Наполеон накануне иного Ватерлоо невзначай покушает несвежей рыбки. Точный повтор выхолостил бы жизнь, лишив ее живости, риска, свободы воли, неведения, случая, выбора, нечаянности. Да и кому это вообще надо — разыгрывать заезженную роль в заезженной человеческой комедии? Впору сгинуть от скуки, подобно актеру, обреченному до скончания века изображать одно и то же.
Посвятив известное количество секунд решению соответствующего вопроса, Мы постановили, что есть один лишь способ предоставить Вам вторичное протяжение жизни, чреватой аналогичными, но не идентичными задачами. Надо строго оградить Вашу память от подробностей былых шестидесяти пяти лет, ничуть не ущемив, однако, всей полноты вашего жизненного опыта. Это значит, что из Ваших прежних сподвижников Вам будут памятны только эпизодические — Могильщик и Часовой, Вестник, Призрак, может быть, Розенкранц, пусть даже Полоний, но не его дочь, не Клавдий, не Гертруда, не Лаэрт. Ни близких друзей, ни главенствующих лиц, ни тебе Давида, ни Ионафана. Вам придется искать и создавать себе близких, как прежде.
Второе. Нельзя же, чтобы в начале другой своей жизни Вы гукали в колыбельке — это в шестьдесят-то пять лет! Опять же ни к чему Вам глупеть и дряхлеть до своих ста тридцати. Отнюдь. Вы начнете с Вашего нынешнего возраста, шестидесяти пяти лет, и проживете их назад, молодея и молодея, пока в зрелом нулевом возрасте Вас не затянет обратно материнская утроба Времени.
Таким образом, повторная Ваша жизнь никого не встревожит. Признаки поздней житейской мудрости, которые Вы будете выказывать на обратном пути от пятого к четвертому и от четвертого к третьему десятку, спишут на старческий маразм. На подходе к десяти годам Вас сочтут из молодых да ранним. Во избежание недоумения окружающих ввиду вашей возвратной юности Вам желательно менять местожительство по мере того, как Ваше моложавое обличье перестанет объясняться обезьяньими железами, овсяным киселем, йогуртом, зерновыми зародышами, косметикой, корсетами или пивом «Гиннесс».
Вот такие условия. А относительно сброса Вашего прежнего бытия затруднений не предвидится. Нынче люди что ни день исчезают без малейших последствий. Нужные документы, закрепляющие Ваш новый социальный облик, будут Вам доставлены, как только Вы формально примете Наше предложение, но не ранее Вашего размышления над оным на протяжении 1 (одного) часа.
Данная задержка вызвана тем, что Вы уже сомневаетесь, происходит ли это с Вами наяву и за каким дьяволом (за тем самым) Вы избраны. Вы избраны просто потому, что Нам понадобилось избрать некое незначительное лицо. Хороши были бы шуточки — воскресить Кромвеля, Наполеона или Гитлера: воскресить и позволить им заново изводить и донимать человечество. Еще и по той причине Вы человек подходящий, что Вам все равно надлежало в пределах часа погибнуть под колесами синего грузовика, который пронесется поперек Вашей аллейки точнехонько в 9 ч. 32 мин. 30 сек., как раз когда Вы ступите на мостовую, направляясь к киоску за утренней газетой. Сейчас 8 ч. 32 мин. 30 сек. Вы ощутите всю надежность Нашего предложения и будете иметь полную возможность принять его либо отвергнуть, выйдя на указанный перекресток к 9 ч. 32 мин. 30 сек., когда грузовик проследует назначенным курсом.
Тем самым все. Засим Нам с Вами не предстоит никаких словесных контактов; Вы, разумеется, будете иной раз угадывать Наше присутствие, но угадывать ошибочно.
ls mise le meas [1] Мой вам привет (гэльск.).
.
Едва я прочел последнее слово, как желтые листы медленно съежились у меня в руках, рассыпались и исчезли; остался присевший на постель старик в блеклой голубой пижаме, старик со всклоченными сединами, морщинистый лик и впалые щеки, словно с этюда во вкусе Микеланджело, мешки под глазами, а в желудке смесь желчи с медом, холод страха и холодок надежды; сидит, вперив ликующий взор в превосходнейшее измерение жизни, известное под названием Будущего Времени.
А как еще отозваться на такое сообщение шестидесятипятилетнему человеку? Хмыкнуть, фыркнуть и фукнуть? Сказать: «Тоже мне выискались умники, любители крупно пошутить! Это ж надо — на ночь подпоили, а наутро подсунули под дверь идиотскую бумаженцию, чтоб я побесился — то-то потеха!» Так, что ли? Нет уж, позвольте-ка мне воспеть тихие радости преклонных годов, скопом ожидающие нас на подходе к обещанному у псалмопевца семидесятилетию: хилость, импотенция, недержание, дивертикулы, кишечные раки, камни в желчном пузыре, гной в глазах, конюшня во рту, тупоумие, отрыжка, зевота, газы, запоры, воспаление простаты, застопоренное пищеварение, одинокие дни, пустые ночи, мышечные боли, кризис сбыта, рост цен, урезание пенсий, отсутствие планов и оскудение памяти, инфаркты, инсульты, а если повезет — сонный автобус в аэропорт и тамошнее предотлетное ожидание деловитого голоска: «Всех пассажиров рейса Омега на Преисподнюю просят пройти к выходу номер ноль-ноль-ноль».
Я поверил в это предложение так же безоглядно, как приговоренный к смерти узник поверит утешительному шепоту тюремщика: мол, вышло помилование, вместо казни — пожизненно. Я так хотел, чтобы предложение было подлинное! Я хотел лететь другим рейсом, попозже.
Однако насчет смертоносного синего грузовика все же не мешало проверить.
Я встал, поглядел на прохладное небо за кипарисной оградой и надумал собственный маленький тест. Если, как мне бесцеремонно заявили, я уже по сути сказал «Да» (ни черта подобного я на самом деле не говорил), то сколько от прошлой жизни осталось теперь в моей новой, усеченной и куцей, памяти?
Ближайшие воспоминания не шли дальше обстановки комнаты и вида за окном. Из более отдаленного прошлого, то есть из шестидесяти пяти прожитых лет, нахлынули образы, мысли, суждения, предрассудки, мнения, факты, места, происшествия — вся масса того, что смутно считается общеизвестным. Поверх головы. Чепуху они там сболтнули. Моя память была ничуть не хуже… Я осекся, полуиспуганно, полуоблегченно. Лица выплывали во множестве, но чьи это были лица — я не помнил. Всеобщая неразличимость? Забытый Робинзон погружается в забвение? Я вспомнил, что недавно был на Куррахских скачках: увидел и услышал толпу, и в ней ни одного знакомого. Был на танцах сколько-то лет назад. Партнеров не помню. Бывший журналист, я вызвал в памяти большое стечение народу на Трафальгар-сквер, припомнил ораторов, кое-что из речей, но личных встреч, частных бесед — ни звука, ни тени. Хотя стоп! Кто-то, помнится, мне улыбнулся. А, контролер в поезде. А вот еще была приветливая женщина — в Манчестере, что ли? — дня не проходило, чтобы я с нею не перемолвился словом-другим. Ага, официантка в кафе.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: