Борис Мишарин - Ангел возмездия

Женщины ушли обсуждать свое — пищу. И Марина в этом вопросе была опытной и бывалой, все возьмет, ничего не забудет. А вот оба Николая были на равных, каждый бывал в автономных поездках, каждый знал, что с собой взять. Уточняли детали, что бы не повторяться, не брать одно и то же каждому. Все расписали и выверили без разногласий. Договорились встретиться на аэродроме в десять утра.

Погрузка прошла быстро и без суеты. Собственно говоря, все работяги загрузили. Вместо обычной дюралевой лодки взяли резиновую с мотором. Покурили, присели по русскому обычаю перед дорогой, и вертолет взмыл вверх.

Кэту с Мариной очень понравился вертолет. Прекрасные удобные кресла, а не жесткие откидные сиденья, как в обычных винтокрылых машинах, внутренняя отделка из какого-то полимерного материала под дерево. Внутри стол достаточно больших размеров, что бы разложить еду или расстелить, например, карту. Целая уютная комната.

Вертолет набрал высоту, на горизонте простиралась огромная сибирская тайга. Марина смотрела, как завороженная, она еще никогда не летала, не поднималась на такую высоту, с которой можно обозреть многие километры. Вспомнила стихи.

Она прочитала их Кэту восторженно, с замиранием сердца. Потом добавила:

— Ты посмотри, как четко написано, действительно необъятные просторы.

— Чего вы там шепчетесь тайничком, — погрозила пальчиком Татьяна. — А ну, выкладывайте обществу все секреты.

— Просто стихотворение вспомнила, — оправдывалась Марина — про тайгу. Словно автор их в вертолете писал.

Она снова прочла их вслух, теперь уже для всех.

— Вот, — поднял вверх палец Михась, — а вы хотели на машине ехать. Разве такую красотищу вблизи разглядишь?

— Но, почему же? — возразил Кэтвар. — В низу свои прелести есть. Краски, например, более насыщенные, колоритные, вверху свое, огромное небо и ширь земли.

Через два часа вертолет приземлился в поселке. Четверка «робинзонов» подалась напрямую к деду. Шарик встретил их еще на подходе, прыгал от радости, повизгивал и не мог наластиться.

Дед уже ждал на крыльце.

— Так я и думал, что это ты, Кэт, другого никого так Шарик не встречает, только вас с Мариной. Учуял запах, подскочил, взвизгнул радостно и помчался пулей. Но, а я вот, тоже вышел дорогих гостей встретить.

Дед раскинул руки, крепко обнял Кэта, а потом Марину, познакомился, поздоровался с Михасями, пригласил в дом. Быстро накрыл на стол по русскому, гостеприимному обычаю. Кэт выставил на стол бутылочку водки, дед крякнул от удовольствия. Пьяницей не был, но выпить по случаю он сильно любил.

Посидели, поговорили немного и «робинзоны» снова отправились в путь.

Вертолет летел над рекой, срезая петли и переваливая через сопки. Словно крупномасштабная карта проплывала внизу местность, окрашенная где-то ярко-зеленым, а где-то более темным цветом. И посередине — извивающаяся между холмами синяя лента Лены.

Через час вертолет подлетел к месту, завис над островком посередине реки и плавно опустился на землю. Винт покрутился еще немного по инерции и все стихло. Тишина давила на уши, но скорее всего, это давление и шум двигателя старались покинуть организм побыстрее.

Шарик выскочил из вертолета, бегал вокруг, суетился, не понимая — почему же приземлились на островке? Вот же, совсем рядом домик, куда и надо попасть. Забредал временами в воду, может и желая отправиться вплавь от нетерпения, поглядывал на Кэта и, наверное, не понимал его.

А мужчины быстро покидали на землю все снаряжение и продукты, надули лодку и первым рейсом перевезли женщин, Шарика с Мурзиком, естественно, и немного вещей.

Марина с Татьяной первыми пошли осваивать забытую на несколько лет стоянку воинов-кошек. Ничего, по сути, не изменилось с тех пор, когда здесь последний раз были люди. Лишь пауки сплели свою паутину, да временная пыль осела тонким слоем внутри домика и баньки. Под навесом на улице немного изрыта земля — то лоси копытами выражали свое недовольство, что бросили их, и никто более не подкармливает иногда вкуснятиной.

Шарик обежал все, обновил свои, наверняка выдохшиеся, метки, прилег у крыльца на минутку, как бы говоря, что все в порядке и снова забегал. Не мог усидеть на месте в столь радостный час. А Мурзик, в своих старых традициях, притащил живую мышь к Марине, напугал несусветно Татьяну, и растерзал серую с удовольствием, после благословления хозяйки.

— Это он так всегда, — пояснила Марина. — Как приедем — ловит мышку, приносит мне в доказательство, что не лодырь, а потом уже ест ее. Один раз приносит, ты не пугайся Татьяна, больше мышей не увидишь. Кончилось их время — на трон Мурзик сел.

Татьяна заулыбалась.

— Да-а-а, здорово у вас здесь! Лес, воздух… Мурзик на троне, — она откровенно рассмеялась.

— Это еще не все, Таня, ритуал прибытия не завершен. Вот придет Кэтвар, прокричит свою хозяйскую песню — вот тогда будет все, — она лукаво улыбнулась и ушла в дом, собирать мокрой тряпкой паутину и пыль.

Мужчины принесли первую партию вещей. Кэт показал Михасю свои владения, а Марина подтолкнула тихонько Татьяну, как бы предупреждая — смотри.

— Ну, что, господа, с прибытием вас в уголок обетованный, — улыбнулся Кэт. Потом стал серьезным и закричал, что есть мочи: — Здравствуй, тайга! Это снова я — твой хозяин!

Он глянул на женщин, улыбнулся ласково, подмигнул Марине и взбежал пулей на верхушку кедра, отломил пару веток с шишками, оттолкнулся ногами от верхушки и прыгнул вниз, переворачиваясь в полете и паря, словно птица. Снова кувырок у земли и вот он уже на ногах.

— Это вам, девочки, извините, цветов нет, но хоть по веточке кедра с шишками.

Татьяна долго не могла прийти в себя… Но Кэт с Мариной оставили Михасей одних со своими мыслями. Ушли на реку поставить сети.

Вернувшись, увидели парочку, сидящую в обнимку. Михась с улыбкой заговорил:

— Тоже мне, друзья еще называются… Напугали Татьяну до смерти и убежали. Честно говоря, я и сам чуть не обкакался. Где ж это видано — с кедров прыгать. Высота-то этажей 12 будет, не меньше. Да-а, понимаю тебя, Марина, когда этот тип тут с медведем базар устроил, понимаю, как тебе было страшно. Кстати, где это было?

Марина отошла немного в сторону.

— Вот здесь — видите, еще осталась полусгнившая кучка ореховой шелухи. Медведь здесь орехи искал, полакомиться хотел напоследок. Перед тем, как в берлогу залечь. Картина, конечно, до сих пор жуткая — вырвал медвежье сердце голыми руками, оно еще бьется, выплескивая последние сгустки крови, а он орет дико на весь лес: «Тайга, здесь я твой хозяин, а не медведь».