Борис Мишарин - Ангел возмездия

— Или подняться снизу по той же веревке, — перебил один из оперов.

Следователь усмехнулся.

— Подняться снизу или спуститься сверху, что значительно легче, можно по веревке, но веревка должна быть закреплена сверху, а на чердаке и крыше нет никаких следов. По имеющемуся слою пыли можно определить уверенно — никто никаких веревок там не привязывал, вообще там последнее время никто не находился: пыль не тронута.

— А почему сразу чердак или крыша? — возразил опер. — Наверху еще два этажа — привязывай к любому окну и спускайся.

Мысль ошарашила всех, каждый понимал, что лестница с улицы должна быть очень длинной, с такой «дурой» никто не потащится по городу, значит, необходимо попасть в две квартиры наверху и обследовать окна. Если жильцы согласятся — «ноу проблем», а если нет?

— Чего вы на квартирах зациклились, на веревке. Можно на машине подъехать, например пожарной или которая поднимает электриков, штукатуров, черт — из башки вылетело, как она называется, — подал идею второй опер. — Шумно, правда, но возможно.

Кузнецов давно знал этих оперативников и с удовольствием с ними работал, можно сказать, что они дружили, бывало, собирались вместе выпить пивка или чего покрепче и уж всегда отмечали успех завершенного дела. Внешне Константин с Владимиром походили на обычных клерков без всяких признаков крутизны, не умели драться, как опера в фильмах, но «с головой дружили крепко», выглядели простачками, только не одевались, как Коломбо. Константин Владимирович Огородников, именуемый среди бандитов Огородом, и Владимир Константинович Садовников, по кличке Садовник, имели много схожего — перекрестные имена и отчества, фамилии, связанные с землей, и считались среди преступного мира правильными ментами. Кузнецов именно их и выпросил у руководства УВД, и ему пошли навстречу, зная, что эта связка раскрыла вместе не одно запутанное дело.

— Ребята, — продолжил следователь. — Машины — это неплохо, но не для нас. Здесь — веревка. В микрочастицах обнаружены следы асфальтной пыли и кирпича со стены дома. Кто-то именно забрался в окна по веревке, не Карлсон же он, чтобы ходить по стенам.

— Чего ж ты сразу не сказал? — упрекнул его Константин.

— Я не сказал? Я сказал, а вот вы еще ничего мне не сказали, все что-то там напоследок держите, — усмехнулся Кузнецов.

— Ладно тебе, Женя, — отмахнулся Владимир, — сам такой же. Квартирки мы проверим, обследуем окна вместе с экспертами на предмет микрочастиц веревки или каната.

— Но разрешения вы не получите, — перебил следователь. — Кто вам его даст? Я — не могу, нет оснований пока для такого постановления. В квартиру вы, конечно, залезть сможете, смывы с окон сделаете, но как я потом это процессуально оформлю, как, хочу я вас спросить?

— Элементарно, Ватсон, — засмеялся Константин. — Проведем все мероприятия с добровольного согласия квартиросъемщиков, ты все это и оформишь процессуально правильно.

— Ага, щас, — усмехнулся Евгений. — Кто-то тебе согласится. Согласятся, может быть, два квартиросъемщика, которые не при делах — другие-то себе не враги, быстро сообразят, что к чему, и полный отлуп с последующим уничтожением следов.

Кузнецов занервничал, закурил сигарету.

— Ладно, Женя, не психуй. Когда мы тебя подводили? Дуй за пивом — с тебя пиво, с нас законное решение вопроса.

Оперативники выложили на стол по тридцатке.

— А как ты хотел? — добавил Владимир, улыбаясь. — Обыкновенный бартер между ментами и прокуратурой.

Кузнецов вздохнул, глянул на часы — до окончания рабочего дня оставалось часа два: «плакали» его дела, не удастся сегодня напечатать протоколы, но зато за пивом и обсуждение вопросов легче пойдет, что-то еще выложат «на стол» оперативники.

А выложить было что. Люди Бойца обратились к Огороду, узнав, что он ведет это дело, предложили помощь и деньги за установление убийцы. У них вопросы решались проще и эффективнее — никаких процессуальных процедур не требовалось, главное: знать, в доказательствах не нуждались и «отказников» не имели. Пистолет, нож или паяльник развязывали языки намного результативнее фактов.

К Садовнику с тем же вопросом обратилась группировка Тахира, опера знали, что просто так, для прикрытия, обращаться не станут, значит, не их это рук дело. Необходимо искать отморозка, рвущегося к криминальной власти в городе, в будущем он все равно проявится, но зацепить его потом вряд ли получится, когда наберет силу. У ментов фактов не будет, у бандитов — силы.

В трудах и оперативных мероприятиях пролетели еще несколько дней, которые не прояснили ситуацию с убийствами лидеров преступной среды ни на йоту. Наоборот, она оказалась еще запутаннее.

Как показала экспертиза, никто не привязывал к окнам верхних этажей никаких веревок или канатов, но факты — вещь упрямая. Следы на подоконниках бандитов оставлены человеком, обувь которого соприкасалась с асфальтом перед домом и кирпичной стеной. Что это — инсценировка или Карлсон с моторчиком за спиной забежал легко по стене дома, влетел в открытое окно и свернул шею спящим авторитетам? Ответ не обозначался даже в предположениях, слишком запутанная ситуация должна иметь очень простое решение, именно на этом настаивал Кузнецов при обсуждении дальнейшего плана действий. Но «ребус» никак не хотел решаться.

Следователя важняка вызвал прокурор.

— Как дела, Евгений Михайлович, продвинулись в расследовании? — спросил он необычно хмуро.

— Работаем, пока снова зашли в тупик. Похоже, «глухарь» нам светит, — без былого энтузиазма ответил Кузнецов.

— Ну, ну, работай, — нервничая, забарабанил пальцами по столу прокурор. — Сейчас собирайся, вместе поедем, еще один труп объявился.

— Кто? — кратко спросил Кузнецов.

Он понимал, что труп серьезный, не ездит шеф по пустякам на место происшествия. Но, может, и не связан с теми двумя убийствами.

— Куликов, зам губернатора области, — вздохнул прокурор.

Весть повергла Кузнецова в уныние — во-первых, спуска не дадут никакого, станут пичкать «ценными» указаниями, не помогать и управлять, а фактически мешать следствию, «стружку снимать»; во-вторых, убийство авторитетов отойдет на задний план, а он не любил проигрывать, очень хотелось раскрутить это дело. И совсем не из-за бандитов, что-то вроде профессионального состязания сторон поглотило его и держало в тонусе.

На квартиру Куликова прибыли быстро. Заходя, Кузнецов обратил внимание, что следов взлома нет. Труп обнаружили в зале без внешних признаков насильственной смерти, мог быть и обычный сердечный приступ, если бы не предсмертная записка.

«Работал не честно и много кровушки из народа попил. Имею счета в банках, на которых лежат грязные деньги».