Пэт Конрой - Обрученные с Югом

— Ничего вы не потеряли. За последние десять лет я не сделала ничего стоящего. Пора посмотреть правде в глаза. Похвастаться нечем. — Шеба смеется, но чересчур громко и совсем невесело, этот смех граничит с плачем.

И действительно, она начинает тихонько плакать. Женщины вскакивают с мест, окружают ее, гладят и утешают. Мы, мужчины, сидим, будто парализованные, удивляясь, как сильно действуют несколько слезинок, пролитых женщиной, которая нам небезразлична с юношеских лет. Бетти вынимает из своей бездонной сумки носовой платок и протягивает Шебе, той удается вернуть себе толику самообладания.

— Простите меня, простите, — всхлипывает Шеба.

— Ты не должна извиняться перед нами ни при каких обстоятельствах, — говорит Фрейзер. — Ведь мы же твои друзья. По крайней мере, считаем себя таковыми.

— Я боюсь вас просить, — начинает Шеба. — А ведь именно ради этого я и приехала. У меня к вам большая просьба.

— Проси, — говорит Найлз.

— Проси, о чем хочешь, — вторит Айк.

— Когда вы в последний раз получали известия от Тревора? — спрашивает Шеба.

Она снова начинает плакать, но на этот раз уже в полный голос, не сдерживаясь, содрогаясь всем телом, и проходит несколько минут, прежде чем она берет себя в руки.

Мы смотрим друг на друга. Шеба прячет лицо в ладони. Найлз отвечает первым:

— Он звонил около года тому назад.

— Ты говорил с ним?

— Конечно говорил. Но он был так пьян, что я не мог разобрать, чего он хочет, и позвал Фрейзер.

— Это был обычный пьяный разговор. Ну, знаете: «Я вас люблю и обожаю», повторенное на тысячу разных ладов. И «Скучаю без вас, ребята», повторенное на сотню разных ладов. Классический монолог Тревора. Если бы он родился обычным мужиком, женился бы на мне или на Молли. Если бы он родился обычной женщиной, вышел бы замуж за Лео. И тому подобное. Он был очень пьян, но верен себе. В своем репертуаре. На следующий день я перезвонила ему в его квартиру на Юнион-стрит, но телефон не отвечал. Я написала ему, но письмо вернулось обратно с пометкой «адрес неизвестен». Я решила, что он переехал.

— Его выселили за невнесение квартирной платы, — поясняет Шеба.

— Почему же он не позвонил нам? — спрашивает Бетти.

— В том-то и вопрос. Почему он не позвонил даже своей знаменитой сестре? — говорит Шеба.

— А ты можешь ответить на этот вопрос? — интересуюсь я. — Мы нет.

— Тревор уже довольно давно ненавидит меня. Помните мой первый ангажемент в Лас-Вегасе? Мне пришлось умолять его, чтобы он аккомпанировал мне. Единственная причина, по которой он согласился, — это возможность повидать всех вас. Он давно вычеркнул меня из списка своих привязанностей.

— Но почему, Шеба? — недоумевает Фрейзер. — Ведь вы были так дружны. Я никогда не встречала, чтобы брат с сестрой были так привязаны друг к другу, как вы. Ну разве что Найлз и Старла одно время. Ко мне Чэд всегда относился так, словно меня сотворил Франкенштейн в своей лаборатории. Но вы с Тревором души друг в друге не чаяли.

— Тревор разлюбил меня по разным причинам. Начиная с моего успеха и заканчивая моим непутевым поведением. Он говорит, что не может видеть, как я медленно убиваю себя. Я относилась к нему небезупречно. Да и ко всем остальным, включая вас, ребята, тоже. Одно у меня получается безупречно — быть совершенной скотиной. Тревор достал меня своими нотациями, когда я подсела на кокаин. Я наговорила ему много лишнего, чего говорить не следовало. А один из моих мужей избил его чуть не до смерти.

— Блэр Аптон? — догадывается Гесс.

— Да, он. Я прекрасно понимала, что уж более знаменитый актер вряд ли поведет меня к алтарю, и не стала отказываться от него ради сказочного эльфа — моего брата.

— Тревор звонил и мне год назад, — говорю я. — Он был чем-то напуган. Как всегда, заявил, что будь я геем, лучшего спутника жизни ему и не надо. И добавил, что я удовлетворяю всем его самым сладострастным фантазиям. Это было уже что-то новенькое. Такого я от него раньше не слышал.

— Куда ты послал чек? — спрашивает Шеба.

— Я послал денежный перевод. До востребования, почтовое отделение на Полк-стрит.

— Я наняла частного детектива, — говорит Шеба. — До меня дошли слухи, что Тревор болен СПИДом.

— А ты не созванивалась с его знакомыми? — спрашиваю я. — Может, они помогут найти его.

Шеба роется в своей объемистой сумке, оттуда вываливаются тюбики с губной помадой, баночки с кремом и полиэтиленовый пакет с марихуаной.

— Это майоран, — поясняет она присутствующим среди нас официальным лицам. — Я пристрастилась к итальянской кухне.

Айк закрывает глаза, Бетти отводит взгляд в сторону и идет к Найлзу, чтобы наполнить бокал.

Наконец Шеба обнаруживает в боковом кармашке фотографию и протягивает мне. Снимок сделан в 1980 году, я стою в гостиной у Тревора, одной рукой обнимаю его, другой — его тогдашнего любовника, Тома Болла. Еще двенадцать гомосексуалистов корчат рожи перед камерой. Мне этот необычный вечер запомнился как один из самых лучших в жизни. Я прилетел в Сан-Франциско с такими запасами рыбы, креветок, крабов, помидоров и кукурузы, что мог бы накормить толпу, собравшуюся некогда послушать Нагорную проповедь. Мы с Тревором закатили пир горой для всех его друзей. Тревор был в ударе, отчего вечер сделался волшебным. Разговор был блестящим, остроумным, вне всяких сравнений. После ужина Тревор играл на пианино несколько часов кряду. Каждый из гостей, за исключением меня, обладал вполне приличным голосом, а некоторые — лучшим в этой части света.

— Начну обзванивать этих ребят завтра с утра, — говорю я. — Бьюсь об заклад, они даже не знают, что Тревор в беде.

— Я уже обзвонила всех, — говорит Шеба.

— И что же? Они хоть что-нибудь знают о Треворе? — спрашивает Айк.

— Все обстоит гораздо хуже, Айк. Все они уже умерли. Все до единого.

— Где же может быть Тревор? Как ты думаешь, Шеба?! — восклицает Найлз, подходит к ней и садится на подлокотник ее кресла.

— Я думаю, он, как заболевший кот, ушел в лес умирать. Больше не знаю, что и думать. Знакомый продюсер предоставляет мне свой дом на побережье Тихого океана. Я знаю, что не имею права просить вас об этом. И все же приехала, чтобы попросить. Помогите мне найти Тревора.

— Мне полагается отпуск, — откликаюсь я. — Так что после Четвертого июля смогу поехать.

— Мы вообще-то собирались свозить детей в Диснейленд, — говорит Айк и вопросительно смотрит на Бетти.

— Это могут сделать твои родители, — предлагает она. — Они сами обожают Диснея.

— Найлз, мы ведь можем поехать, правда, милый? — спрашивает Фрейзер. — Это наш долг перед Тревором.

— Время самое подходящее, с моей стороны никаких возражений. Завтра же покупаю билеты.