Карен Молинэ - Белладонна

И не такой уж я толстяк.

— Вы ревновали? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. Я бы на ее месте ревновал.

Лора смотрит на меня, и ее глаза чуть-чуть прищуриваются. Я вижу, что она напрягается, понимая, что из нее вытягивают слишком личные признания, но она так запугана присутствием Белладонны, что не может не ответить. К тому же наши риторические уловки сбили ее с толку.

— Эта женщина жила с ним? — упорствую я.

— Строго говоря, нет. У Леандро в поместье было несколько домов. Она держалась обособленно; наверное, пыталась прийти в себя после всего, что с ней произошло, но в конце концов они стали близкими друзьями. Леандро писал мне об этом.

— И что же случилось дальше? — расспрашиваю я.

— Леандро умер. — Лора пожимает плечами, делая вид, что ей все равно. — И самое худшее в том, что он женился на ней.

— На ком? На той женщине?

— Да. Я была потрясена. Он женился на ней тайно, во Флоренции, и никогда никому не рассказывал.

— Как вы думаете, она гонялась за его деньгами?

Странно. Говоря о той женщине, Лора ни разу не назвала ее по имени, хотя знает его — давно забытое нами имя Ариэль. И мы уж точно не собираемся ей об этом напоминать.

— Не думаю, — отвечает Лора. — Несомненно, он оставил ей большую часть своего состояния, но при этом завещал огромную сумму и мне. Он всегда был очень щедр. — Она становится увереннее. Наверное, в этом проявляется влияние Леандро. — Мне кажется, у нее и раньше были свои деньги, но я не уверена. Леандро говорил, что она не нуждается ни в чем, кроме одного — человека, который не станет ни о чем спрашивать.

Белладонна машет веером взад и вперед, как заведенная.

— Как вы думаете, что он имел в виду? — спрашиваю я после долгого молчания.

— Понятия не имею. — Лора опять пожимает плечами и хмурится. — Трудно поверить, что я рассказываю вам такие личные подробности.

— Выговориться перед незнакомыми людьми всегда легче, — отвечаю я. — Особенно когда они в масках. В клубе с нами это случается изо дня в день. Вы ничем не рискуете, а приобрести можете очень многое.

— Приобрести? Что вы хотите сказать?

— Если не ошибаюсь, вам нужна помощь?

— Откуда вы знаете? — спрашивает Лора, ее глаза прищуриваются еще сильнее, она заливается ярким пунцовым румянцем, под цвет своей губной помады. Насколько я помню, этот оттенок называется «Сирень Шампани». Ей идет.

Блондинкам всегда трудно скрыть румянец на щеках. Естественно, натуральным блондинкам.

— Догадываюсь, — спокойно отвечаю я. — В тот вечер мы сидели за столиком рядом с вами, и, когда ваши друзья заговорили о женщине по имени Клементина и о ее младенце, нам стало ясно, что эта история вас огорчает.

— А вас бы не огорчила?

— Разумеется. Поэтому мы и пригласили вас сюда. Чтобы узнать, не можем ли мы чем-нибудь помочь.

— Вы очень заботливы. — Лора прикусывает губу. Мне кажется, в ее душе несчастье борется с высокомерием — точно такой же я увидел ее впервые в Мерано. — Не знаю, что и сказать. Честно говоря, я не знакома с Клементиной. И с ее братом. Надеюсь, с ними все в порядке. Мне просто…

— Да, вопрос сложный, — говорю я, пытаясь ей помочь. — Вряд ли Клементина знает о своем родстве с мужем. А намеки на это не только не решили бы никаких проблем, но и создали бы новые. Но, как вы думаете, ваш друг рассказывал правду?

— Честно говоря, не знаю, — отвечает Лора. — Иногда Гай кажется ужасным негодяем, но на самом деле он замечательный человек. Он не из тех, кто способен сочинить такую страшную историю.

— Откуда вы его знаете? — Этот вопрос слетает с моих губ так естественно, что Лора не задерживается на нем. Потому что в эту минуту краснеет еще сильнее.

— Он друг моего друга Хью, — отвечает она.

Я понимаю, что это означает. Гай — связующее звено между Лорой и ее так называемым другом, Хью. Прелестно. Очень удобно для нас, конечно, если подключить к этому делу Притча. Будем надеяться, что ее вкус улучшился и этот новый друг не похож на мистера Дрябли.

— Очень хорошо, — говорю я. — Если мы вам для чего-нибудь понадобимся, дайте нам знать. Мы ведем дела очень тщательно.

— Вы очень добры.

— Доброта тут ни при чем.

Лора приглаживает волосы — я хорошо помню этот нервный жест — и продолжает колебаться.

— Это так заметно? — спрашивает она наконец, и в ее голосе звенит горечь.

— Нет, ничуть, — отвечаю я. — Я всего лишь предположил, что трудность заключается в вашем муже, потому что именно с такими проблемами приходится иметь дело всем женщинам, которые приходят в этот кабинет.

— Мой муж сам опытен в различного рода делах, — говорит Лора.

— Тогда вы должны быть опытнее его. У нас есть в Лондоне человек, который виртуозно добывает необходимые доказательства. Если вы опишете подробности, мы с удовольствием передадим ему эту информацию. Заверяю вас, с величайшей осмотрительностью.

— Я в вас уверена, — говорит она.

Белладонна с легким щелчком захлопывает веер, и Лора вздрагивает.

— У вас есть перед ним одно преимущество, — ровным голосом говорит Белладонна Лоре.

— Простите, — отвечает Лора. — Я вас не понимаю.

— Он не ожидает от вас ответного удара.

У Лоры на губах появляется тень улыбки.

— Нет… Нет, не ожидает.

— Кстати, как долго вы собираетесь оставаться в Нью-Йорке? — спрашиваю я.

— Еще неделю или две.

— И каковы ваши планы? Если у вас будет возможность сделать что-то, находясь здесь, с чего бы вы хотели начать?

— С чего я хотела бы начать? Чего бы я хотела больше всего? — озадаченно переспрашивает Лора. Неожиданные повороты в моих расспросах сбивают ее с толку — меня бы они точно запутали — но она слишком хорошо воспитана, чтобы не сказать правду. — Честно говоря, мне всегда хотелось спеть перед толпой народа, которая слушала бы меня с бурным восторгом. — Она застенчиво улыбается. — Смешно, правда? Леандро часто хвалил мой голос и уговаривал меня брать уроки пения. Я его послушалась. Честно говоря, я до сих пор их беру.

Ее глаза снова наполняются слезами, но этот налет слабости ей идет. Под колючей оболочкой она оказывается куда более приятным человеком, чем была в Италии. В конце концов, с тех пор прошло много лет. Мы и сами изменились; трудно ожидать, что Лора останется прежней.

Да, мы все переменились. Я, без сомнения, вырос и стал еще великолепнее; мой брат встретил свою любовь. А Белладонна создала сама себя. Стала резче, тверже, холоднее. La fata, волшебная принцесса в своей башне. Она уже не та напуганная бедняжка с младенцем на руках и двумя странными мужчинами рядом, греющаяся на солнце возле источника в Мерано в тщетной попытке стереть из памяти годы, полные мрака. И не та измученная женщина, у которой хватало сил только запереться в комнате тосканского палаццо и мерить шагами кафельный пол, отгоняя терзающих ее демонов. Теперь она хозяйка самого знаменитого клуба в мире. Между сегодняшней красавицей в маске и затравленной беглянкой, которую Лора видела мимоходом шесть лет назад, нет ничего общего.