Алексей Слаповский - День денег

Парфен топтался в уютнейшей изящнейшей прихожей. Немного портил ее листок, хоть и в незаметном месте пристроенный, между электросчетчиком и гардеробным шкафом, но очень уж казенного вида и содержания:

1. Снятие с клиента сапог (ботинок) у порога ……………… 20$

2. Выслушивание слов «курва», «корова», «морда заспанная», а также нецензурных выражений ………………………… 5$

3. Щи горячие со сметаной и стопка водки …………………. 10$

4. Выслушивание обид на жизнь …………………………………… 2$

5. Рассказ по желанию клиента о своей жизни ……………… 2$

6. Стриптиз под прихлопывание и притоптывание клиента ………………. 20$

7. Изобразить баню и попарить клиента (со стоимостью веника) …………………… 20$

8. Основная услуга:

а) в виде «как по телевизору» ……………………………………. 150$

б) в виде «как меня 20 лет назад Маня» …………………….. 150$

в) в том виде, в каком моментально приспичит клиенту (без извр.) ……………………. 20$

9. Туалетные принадлежности, напитки и проч. обговариваются отдельно

10. Особые услуги обговариваются отдельно

11. Членовредительство, хулиганские поступки, садомазохистские действия запрещаются

1. Встреча со словами: «Явился, козел?!» ……………………… 2$

2. Пихание кулаками умываться, а потом в кухню ……….. 2$

3. Картошка жареная подгоревшая с бутылкой пива и словами «На больше не заработал»……………………………………. 5$

4. Выслушивание упреков в свой адрес …………………………. 5$

5. Осыпание клиента упреками, ругательствами и т.п. (по просьбе – с нанесением легких телесных повреждений) ……………………………………………………… 20$

6. Основная услуга (с отказываниями, ссылками на болезни и недомогание, а потом согласие нехотя и выполнение без всяких чувств) ……………………………… 200$

7. См. п.п. 9, 10, 11 Прейскуранта № 1

…………………………………………. 300$

– Я еще в прошлый раз хотел спросить, – сказал Парфен.

– О чем?

– О прейскурантах.

– Многие спрашивают, – слегка поморщилась Мила. – В сущности, если я расскажу, это будет особая услуга.

– Я готов! – полез за деньгами Парфен.

– Успеете. Что вас именно интересует?

– Ну, например. Первые два прейскуранта у вас для так называемых простых людей?

– Что ж, назовем их так.

– Получается, их больше?

– Нет. Просто тем, кто по третьему прейскуранту, не надо ничего объяснять.

– Ясно… А почему выслушивать обиды и самой говорить о себе почти ничего не стоит, а сапоги снять – аж двадцать долларов?

– Очень просто. Я слушаю обиды и думаю о своем, мне это очень легко. Рассказываю о себе – автоматически, тоже легко. Иногда, правда, бывает, разойдусь, так начну расписывать, целый театр, но это ж для меня самой удовольствие, грешно за это деньги брать. Снимать же ботинки так дорого потому, что я это ненавижу. Мужские носки – самый мерзкий предмет на свете.

– Ясно. А почему, извините, «в том виде, в каком моментально приспичит», всего двадцатка?

– Потому что это длится обычно несколько секунд. Я не беру лишние деньги за небольшую работу.

– Ну, по второму все ясно… Хотя… Ведь оба они – это явное пародирование семейных отношений!

– Конечно. Я очень скоро пришла к выводу, что многие клиенты вовсе не желают чего-то феерически нового. Некоторым надо убедиться, что не у них одних жена такая стерва – это я второй прейскурант имею в виду. Некоторым нужна опять-таки жена, но ласковая и добрая – это по первому. А некоторые, если не почувствуют себя в домашней обстановке, ничего не смогут! У них годами сложился стереотип. При этом, сами понимаете, возможны варианты, первый прейскурант вдруг перетекает во второй, второй в первый – и так далее. Но я люблю порядок, четкость.

– Я ничего из первого и второго не припомню. Значит, вы меня по третьему принимали? Это – что?

– Это то, чем мы сейчас с вами занимаемся. В вас какая-то озабоченность, вас тоже обуревает стремление к порядку, тоска о нем, вы спросили о прейскурантах не из праздного любопытства. Я это увидела и решила рассказать. И даже не без удовольствия. Так что вам это обойдется в два доллара. Ибо! – подняла изящный пальчик Мила. – Ничего нельзя делать бесплатно. Это закон коммерции, а я, хотите вы того или нет, занимаюсь коммерцией.

– Да, конечно… Но все-таки, какая загадка в третьем прейскуранте? Почему там ничего не указано?

– О, куда вы! Об этом я никому не рассказываю!

– Я вас очень прошу.

Мила подумала.

– Странно, – сказала она, – но я чувствую, что рассказать о третьем прейскуранте для вас – это как раз начать его выполнять… Клиенты разные. Каждый хочет разного. Некоторые вообще не знают, чего хотят. В лоб спросить: «Чего изволите?» – уличная работа. Я беру дорого, потому что угадываю. За первые несколько минут я должна понять и характер человека, и его наклонности, и потаенные мечты – и так далее. И поразить потом его тем, что – выполнить невысказанные пожелания.

– Просто и гениально.

– Ничего гениального, любая женщина сумеет, если захочет. От меня мало кто хочет только, извините, акта. За этим идут к другим. Но и излишеств задушевного общения тоже не нужно. Ведь приходят иногда те, у кого кроме жены есть и любовница, а то и две. Но там везде ответственность. Связь же со мной – никакой ответственности. И полная тайна. С проституткой тоже нет ответственности, но там только тело. Я же – аманта (так я себя называю), я тело – с душой, я актриса – и хорошая. Абсолютное большинство проституток тоже умеет изобразить страсть, но умный мужчина всегда это знает и, если он уважает себя, не будет иметь дело с ними. Я же, понимаете, именно актриса. Для меня наслаждение заключается не в том, чтобы просто, грубо говоря, удовлетворить клиента, а сделать так, чтобы он поверил в мою страсть. Для этого один путь: самой довести себя до страсти. И очень редко у меня не получается. Обычно я даже люблю того, с кем. На время сеанса. Сложность одна: некоторые жениться предлагают или долгие отношения… Морока, – вздохнула Мила. – Приходится говорить, что я дала клятву никому не принадлежать до тридцати лет.

– То есть… То есть вы в прошлый раз, когда мне казалось…

– Да.

– Потрясающе… А зачем вы мне это рассказали? Ведь актеру, актрисе нельзя на сцене вдруг перестать играть. Вот вы рассказали – и что же? сейчас начнете меня опять охмурять? Но я-то не поверю уже!

– Не буду охмурять. Вы не за этим пришли.

– Да.

– Жениться на мне хотите?

– Да. Или…

– Нет. Поэтому я вам и рассказала. Вы из тех клиентов, с которыми я расстаюсь навсегда. Вы даже здесь умудрились найти ответственность.

Парфен огляделся. Все вокруг, чудившееся до этого очаровательным и лишь для него созданным, показалось таким же производственно-общим, как, например, кабинет стоматолога. Да, у стоматолога хорошее настроение, тебе показалось, что ты ему лично симпатичен, на самом же деле ты для него: челюсть – тысячная, десятитысячная, очередная челюсть!