Дороти Херст - Тайны волков

Франдра стряхнула воду с косматой шкуры. Они, должно быть, переплыли с берега, принадлежащего Скалистым, незадолго до нашего прихода.

— Совет не станет наказывать Милсиндру за то, что она убила волка, который пытался покинуть Долину, нарушив тем самым запрет, — сказала она. — А что касается дичи, то сейчас Совет предпочитает ничего не делать. Когда настанет время, мы попробуем заставить их передумать… — Она слегка склонила голову. — Мне жаль, что вы потеряли сородича.

Жалости в ее голосе я не слышала. Судя по всему, для Франдры гибель Иллин была лишь частью борьбы верховных за власть.

— Почему Совет бездействует?

— Не твоя забота! — рыкнула Франдра. — Возвращайся к людям, а уж мы разберемся с Советом.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я бросилась на верховную волчицу, врезавшись в твердую мускулистую грудь, упала наземь и прыгнула снова, позабыв все, чему научилась у Торелла. Франдра щелкнула зубами, схватила меня за загривок, тряхнула и бросила наземь. Когда я с трудом поднялась на ноги, Аззуен уже стоял между мной и верховными, а в воздухе реял Тлитоо. Он не тронул верховных, но завис над ними на мгновение, выставив когти. Старый ворон закричал, и Тлитоо уселся рядом с Аззуеном и начал искать несуществующих жучков в прибрежной глине.

— Я прощаю тебя, волчица, — сказала Франдра бесстрастным от гнева голосом. — Понимаю, что ты скорбишь. Но не испытывай мое терпение.

Я дрожала. От страха. От ярости и скорби. Я злилась на собственную неспособность отомстить верховным за смерть Иллин или хотя бы заставить их признать свою ошибку. Я была невероятно благодарна Аззуену, когда он заговорил.

— Почему вы не заставите Совет сделать что-нибудь? — спросил он спокойно и сдержанно. — Если дичь уйдет, волки в Долине будут страдать от голода. Совет должен о нас заботиться.

Если бы я не наблюдала за верховной волчицей так близко, то даже не заметила бы, как дрогнули плечи Франдры. Но она немедленно выпрямилась.

— У Милсиндры все больше сторонников. Мы попытаемся убедить Совет, но не исключено, что они не послушают…

— Пелл сказал, что дичь гнали десять волков, — произнес Аззуен через плечо. — Помнишь, Каала? Половина Совета.

— Ровно половина, — подтвердил Яндру, подходя и становясь рядом со своей спутницей. Он не спросил, откуда мы знаем, видимо, решил, что вороны рассказали. — Каждый волк, не лишенный разума, понимает, что Милсиндра не права, выгоняя дичь. Но когда волки хотят во что-то поверить, никакая правда им не помешает. Сторонники Милсиндры считают, что Древние назначили их управлять волчьим родом и присматривать за людьми. Она твердит, что если они желают благосклонности Древних, то должны доказать, что ты и твои люди — угроза для волчьего рода.

Аззуен заговорил в наступившей тишине, и в его голосе явственно звучало негодование:

— Сначала Совет сказал, что если мы проживем год с людьми без ссор, это будет значить, что Древние одобряют союз людей и волков. А теперь верховные говорят, что Милсиндра имеет полное право нам мешать, потому что такова воля Древних?

Яндру несколько раз моргнул, осмысливая слова Аззуена. Я догадывалась, каково ему.

— Да, — медленно произнес он. — Я не подумал. Но похоже, так и есть.

— Значит, вы просто сдаетесь? — спросила я, наконец собравшись с силами. Я не понимала, отчего Яндру и Франдра так слабы. В моей голове звучали слова Торелла. Он говорил о борьбе, о риске. А Франдра и Яндру сидели на берегу, как будто бой уже закончился. Я невольно взглянула на них с презрением.

— Вы сдаетесь…

— Почему вы не боретесь? — спросил Аззуен. — Мы можем позвать на помощь другие стаи.

Он умолчал про Торелла.

— Мы не сдаемся! — От рыка Яндру земля затряслась под ногами. — Мы боролись дольше, чем вы, ходячие неприятности, живете на свете. И другие стаи ничем вам не помогут.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

Яндру энергично потряс головой.

— Дура! Почему, как ты думаешь, убили вашу волчицу?

— Чтобы загнать нас в ловушку.

— Они выгнали дичь и запретили волкам следовать за ней, — добавил Аззуен. Тлитоо негромко каркнул, все еще притворяясь, будто занят поисками пищи. Старый ворон присоединился к нему.

— Не только поэтому, — сказал Яндру. — Ты, говорят, умный! — рыкнул он, обращаясь к Аззуену. — Вот и подумай! Что еще это значит?

Я не знала. Что верховные обладают властью над прочими волками? Что они могут убивать нас, когда захотят? Но мы это и так знали. Аззуен молчал.

— Приняв нашу сторону, Рууко и Рисса стали врагами Милсиндры и ее последователей, — объяснила Франдра. — Милсиндра хочет показать другим стаям Долины, что будет, если они объединятся против нее. Так поступили Рууко и Рисса — и Милсиндра убила одного из самых многообещающих молодых волков Быстрой Реки.

Меня чуть не вырвало стоялой водой, которой я налакалась. Франдра могла и не договаривать. Рууко и Рисса помогли мне — и Иллин погибла.

— Каала не виновата, — вмешался Аззуен. В кои-то веки я пожалела, что он с такой легкостью угадывает мои мысли. Тлитоо оторвался от раскопок на берегу и резко щелкнул клювом.

— Это предложил Зориндру, — продолжал Аззуен. — У нас не было выбора.

— Конечно, не виновата, — удивленно ответила Франдра. — Мы ее и не обвиняем. Но вот почему вы должны предоставить дела Совета нам. Зориндру, древний вожак верховных, сказал, что ничего не в силах сделать. Но, несомненно, если бы он узнал, что натворила Милсиндра, то вышел бы из укрытия.

— Надо рассказать Зориндру, чем заняты некоторые верховные, — заявила я, заставляя себя поднять глаза.

— Он не станет вмешиваться, — ответил Яндру.

— Станет, когда узнает, что творит Милсиндра, — упрямо повторила я. — Надо его найти.

Яндру и Франдра улыбнулись.

— Ты не найдешь старого волка, если он того не хочет, — сказала Франдра. — Ты не заметишь Зориндру, даже если он будет стоять в нескольких шагах от тебя. Если он захочет, то придет, но я не стала бы ждать.

Она стряхнула остатки влаги и повернулась к реке, но вдруг зарычала. На другом берегу, на земле стаи Быстрой Реки, стояли трое волков и наблюдали за нами. Увидев, что мы их заметили, они опустили уши, вошли в воду и поплыли, растянув пасти в улыбке — в знак покорности. Я только дивилась, каким чудом они не наглотались воды. Волки сделали все возможное, чтобы показать, что они не представляют угрозы и испытывают должное уважение. Насколько это было возможно в присутствии двоих верховных.

Сначала я подумала, что река здесь необычайно глубока, поскольку волкам пришлось плыть почти до самого берега, но когда они вышли, поджав хвосты между ног и прижав уши, я поняла, что они очень малы, — примерно такие же, какими были мы с Аззуеном в возрасте пяти лун. Я не узнавала их, и запах казался незнакомым. К моему удивлению, когда они поприветствовали Франдру и Яндру и волчица, слегка склонив голову, дала им позволение остаться, чужаки поздоровались со мной с тем же почтением, какое выказали верховным.