Владислав Ивченко - Темнота

Решив, что от природы направление вложено в сына правильное, родители воспитанием это направление не портили, а только восхищенно наблюдали за собственным потомством. Уже в пять лет был подлецом настолько отчаянным, что все ему прочили столицу, если до той поры не повесят.

-И ведь не повесят, матушка, не повесят! Такой сорвиголова растет, что и из петли вынырнет, глазом моргнуть не успеешь, а его уже нет!

-Да уж, произрастает агел.

Мадам Крупчатова с возрастом становилась религиозней и хоть понимала, что в безобразии безобразником лучше всего и жить, но стыдно ей становилось, сомнения возникали, и с горячностью молила бога, чтобы простил сына и не наказывал. Мужу о терзаниях своих не говорила, чтобы не расстраивать. Благодаря ли молитвам или по силе характера, но жил и рос молодой Крупчатов резво, в десять лет понял, что сомнений не имеет и подделал вексель, в двенадцать осознал, что уверенность это выгодно и украл у знакомых драгоценности, в шестнадцать уразумел, что уверенность это отметка высших людей, а все остальное чепуха, набил морду первому попавшемуся человеку и повесил соседскую кошку. В промежутках между этими ступенями развития, имел множество других ступеней, столь отчаянных, что отец серьезно обеспокоился, как бы виселица действительно не оборвала блестящей карьеры. Рвать это хорошо, но надо умеючи и у тех, кто по голове не даст.

-А начальство трогать, упаси боже, им же тебя упразднить – раз плюнуть, так что ты поосторожнее, на рожон не лезь.

Сын эти слова слушал с противной улыбкой, будто это закон божий, а не дельные советы. Никакого уважения к старшим, самым умным себя считает. В глубине души понимал отец, что таким и должен быть настоящий человек, во все же обидно было. Много ведь полезных советов мог дать, жизнь знал и хоть у самого не задалась, но опытен был изрядно Только глух был сын к увещеваниям.

-Эх Сашка, Сашка, пропадешь ведь за медный грош!

Жалко было, Сашка ведь надеждой его был на возвышение. Самому не удалось в рвачи выбиться, так сыну. А он, дурень, не понимает, что сейчас время не для мордобоя, куда лучше жополизание действует. Например, мужика можно мордобоем наставить, но чиновника, даже самого мелкого, уже нет. А самые то куски у чиновников находятся. С ними подружиться надо, сын же рожу воротит. Александр рожу действительно воротил и в чиновники идти не хотел. Как же, кланяться придется, ручки лобызать начальству, попреки выслушивать, над бумагами корпеть, это ему то, высшему человеку имеющему уверенность. Не для него путь. На самом деле ему должны кланяться и перед ним трепетать, нужно только это устроить. Оказалось, что не просто. Был сыном всего лишь обычного чиновника и никто в его высшесть вникать не хотел. На охране таких устоев стояла полиция и справиться с этим было невозможно. Тут еще старые грешки всплыли и начала впереди Сибирь материализоваться. Неминуемая. В Сибирь не хотел, знал, что там ему не место, хотел банк ограбить, куш сорвать и бежать подальше. И револьвер приготовил и к банку пошел, а там уже другие орудовали, анархисты что ли. Изымали деньги для революции. Саша выгоду мигом почуял, за углом обождал и пальнул несколько раз в спину убегавшим грабителям. Одного даже ранить ухитрился. Ходил кругами около стонущего и похвалялся. Тут репортер откуда ни возьмись, расспрашивать стал. Саша не будь дурак и наплел, что как каждый гражданин очень взволнован распространением всяческой заразы и для укрепления державы и престола по собственному почину купил пистолет и начал патрулировать улицы, чтобы уничтожать вредные ростки с корнем. Во время патрулирования и наткнулся на мерзавцев, вступил с ними в бой, один против многих и победил, потому что за правое дело и бог с ним. Публика аплодировала, кричали «Браво!», подбрасывали в воздух котелки. На следующей день в городской газете появилась передовица на две полосы под названием «Патриоты к оружию! Пример подан.» Послушание основа, непослушные – главное зло, искоренять, наш герой, не очернять молодое поколение, новый гусь, спасший отечество, об устройстве памятника в полный рост герою. Прочитав статью, Крупчатов старший ахнул и восхищенно оглянулся вокруг. Знал, что хитер, но такого вот выверта, одним махом всех побивахом! Дух захватывало.

-Матушка, заканчивай сушить сухари, готовь угощение. Мы теперь родители героя и я не я, если сам городской голова к нам с визитом не пожалует, ручки жать будет! Пожаловал, жал, выражал восхищение и благодарил сердечно. В связи с открывшимися неблаговидностями памятник герою решили не ставить, но дело закрыли и прегрешения простили. Если таких орлов в тюрьму сажать или в Сибирь отправлять, так, кто же здесь останется. Пронесло, вздохнул Александр облегченно, но в следующий раз заговорщики могли и не попасться. Осторожней нужно было, а ему, отмеченному уверенностью человеку, это было ой как тяжело. Развернуться бы, такое утворить, чтоб земля дрогнула. Только для разворота положение нужно удобное, высокое, тогда и полиция не тронет и суд промолчит. Положения не было, а подвиг быстро забывался. Отец требовал на службу идти, грозил, что денег не будет давать. Так как двери были закрыты, то решил достигать достойного положения через окно. Выискал одну купчиху вдовую, хотел поразить ее патриотизмом и верностью престолу, но баба была темная, возвышенных чувств не ценила. Пришлось стать магом, разговаривать с духами и изрекать мрачные пророчества, указывая при этом пути спасения для заблудшей купчихиной души. По-первах тяжело было, со временем привык, но всегда напоминал себе, что это временно, что он достоин большего и добьется этого самого большего. Всякий дурак может охмурить купчиху, хотелось настоящего дела. Но с этим не выходило. Ткнулся было в проституцию, на купчихины деньги дом купил публичный, да оказалось, что слишком многим ручку нужно золотить и в пояс кланяться, так что не годилось дело, хоть и прибыльное. Мошенничеством занялся и там то же. Опутано все, поделено, правила установлены и соблюдать изволь, иначе по голове и в дальние края. Ладно бы достойные люди правила установили, а то трусы всякие, от одного вида пистолета в обморок падающие. Червяки и его приучали на пузе передвигаться, только он орел. И как всякому орлу тяжело ему в червячьи времена. Нет места для размаха и последующего полета. Вместо этого изображай экстаз, рассказывай, как воспарял духом на седьмое небо и у ангелов кожа прозрачная, все жилы видны, а дышат цветами. После этого каменеть и чужим голосом вещать поучения взопревшей от восхищения купчихе. Ее лицо тряслось и глаза покрывались волнами щербатых щек, слюна рваными облаками падала на пол и слезы, вонявшие мочой. Крупчатов напрягался, сдерживая подступающую рвоту, а купчиха думала, что это бередения чужого духа, временно вселившегося в ее духовного наставника. Следом за апофеозом духа начинался апофеоз тела, после чего снились кошмары и выпадали ногти на левой руке, чтобы за ночь вырасти вновь. Купчиха говорила, что ногти свидетельствуют о победе духа над телом, Александр все ждал, когда же развернуться представиться возможность.