Дэвид, Вебер - Факел свободы

"Это действительно то, что мы имеем вокруг себя? Чтобы Совет принимал эти решения за всех нас в своей бесконечной мудрости? Что произойдет, если он решит, что больше не нуждается в каких-либо случайных колебаниях? Что произойдет, если будет позволено появляться только детям, которые были специально разработаны из звездных геномов?"

Он сделал еще один, более глубокий глоток виски, и его пальцы сжались вокруг стекла.

"Лицемер, - подумал он. - Ты чертов лицемер, Джек. Ты знаешь - знаешь на протяжении сорока лет - что это именно то, что Совет имеет в виду для всех тех "нормалов" там. Конечно, ты не думал об этом таким образом, не так ли? Нет, ты думал о том, насколько хорошо это будет, когда соберутся сделать. Когда их дети, их внуки и их правнуки будут благодарить вас за предоставленную им возможность разделить преимущества систематического улучшения вида.

Конечно, ты знал, что многие люди были бы несчастны от того, что они будут добровольно сдавать своих будущих детей кому-то еще, но это глупо с их стороны, не так ли? Это только потому, что им промыли мозги эти ублюдки с Беовульфа. Потому что они были автоматически предвзяты к любому, несущему клеймо "джини". Потому что они невежественные, бездумные нормалы, а не представители альфа-линии, как ты.

Но сейчас - сейчас, когда ты видишь, что такое случается с кем-то еще, кто является таким же представителем альфа-линии. Когда ты видишь, что происходит с Херландером, и понимаешь, что, возможно, такое случится с твоими родителями, или с твоим братом, или твоими сестрами... или в один прекрасный день с тобой. Теперь ты вдруг обнаруживаешь, что у тебя есть сомнения".

Он глубоко, судорожно вздохнул и спросил себя, как получилось так, что тепло, любовь и заботливость его семьи смогли выкристаллизовать эту темную, бесплодную ночь в его душе?.

"Это всего лишь усталость - эмоциональная и физическая усталость", - сказал он себе, но не поверил в это. Он знал, что все гораздо глубже и больше. Так же, как он знал, что любому, кто оказался вдруг испытывающим сомнения, которые он испытывал, задающим вопросы, которые он обнаружил спрашивающим себя, следует немедленно обратиться за консультацией.

И так же он знал, что не собирался делать ничего подобного.

В результате, те недели, что Брайс Миллер и его друзья провели мучаясь из-за их предстоящей встречи с пресловутым Джереми Эксом, оказались бессмысленными. Когда они были наконец проведены к страшному и свирепому террористу, после того как они прибыли на Факел, оказалось, что реальность не имела никакого сходства с легендами.

Начнем с того, что он не был двухсот двадцати сантиметров ростом, и не было его телосложение схоже с огровским. Наоборот, к удивлению и облегчению Брайса. Бывший глава Одюбон Баллрум и нынешний военный министр Факела был не более ста шестидесяти пяти сантиметров в высоту, а его телосложение было жилистым и стройный, а не массивным.

Он казался довольно веселым парнем, к тому же. Даже плутовски-злым, можно сказать - по крайней мере, если, как Брайс, вы еще недавно встречали этот термин и ухватились за него, но еще не читали достаточно литературы, чтобы понять, что "плутовски-злой" отнюдь не то же самое, что "безвредный".

Джереми Экс не хмурился, также. Ни разу. Даже после как Хью Араи - гораздо более прямо и точно, чем ему было нужно, по мнению Брайса - объяснил, каким образом клан Брайса оставался живым на станции "Пармли" за последние полвека.

К сожалению, в то время как Джереми Экс не хмурился, кое-кто в аудиенц-зале королевы Берри - во всяком случае, он был так назван ими, хотя Брайс думал, что это больше походило на большой офис, без стола и не очень многими стульями - самого, конечно, угрюмого вида. А она восполняла все, чего не хватало Джереми, и много чего еще.

Ее имя было Танди Палэйн. Оказалось, что она была командиром всех военных сил Факела. Брайс был удивлен услышав это. Если бы кто-нибудь попросил его угадать род занятий этой женщины, он сказал бы, что это либо профессиональный борец или громила в преступной организации. В форменной одежде, будь проклято. Эта женщина просто пугала. Даже без хмурого вида.

К счастью, королева Факела сама не казалась разделяющей отношение своего военного командующего. На самом деле, она казалась очень доброжелательной. А уже через несколько минут, Брайс понял, что хмурость Палэйн была направлена не на него, так или иначе. Она была очевидно только хмурившейся на общее состояние вселенной, ее моральные недостатки.

К тому времени, однако, Брайс перестал заботится о чем Палэйн думала или не думала. На самом деле, он почти полностью перестал обращать внимание на ее существование - и даже существование Джереми Экса. Это было потому, что не пробыли они более пяти минут в присутствии королевы Факела перед Брайсом обнаружилось увлечение молодой женщиной. Очень, очень мощное увлечение, вроде тех, что прогоняет все другие мысли из мозга подростка, словно пароочиститель промывает все поверхности.

Также очень, очень, очень глупое увлечение, даже по меркам четырнадцатилетних юношей. Брайс не так далеко ушел, чтобы не понимать этого, по крайней мере в некоторой частью своего мозга. Большое дело. Он предоставит неврологам самое яркое свидетельство, вероятно, когда-либо обнаруживаемое, что мозг подростков - подростков мужского пола, наверняка - не был полностью развит, когда дело доходило до тех частей, которые оценивали риски.

Посмотрите на их лица с отвисшей челюстью, он был уверен, что его друзья Эд Хартман и Джеймс Льюис были сражены тем же увлечением. И, увы - в отличие от Брайса, у которого все еще было несколько функционирующих нейронов в коре головного мозга - были теперь полностью исключены из их лимбической системы. Вы могли бы также призвать их Amygdalum и Amygdalee. Он мог только надеяться, что они не делали ничего по-настоящему глупого. Слишком много надежд на то, конечно, что они не будут нести чепуху.

Это было странно. Брайс был уже самокритичен достаточно, чтобы понять, что его точки притяжения, когда дело доходило до девушки, были...

Если честно, наверное, не то, чтобы зрелыми. Хороший внешний вид был на первом месте, так сказать. А до этого момента, он мог бы поклясться, что для его друзей Эда и Джеймса, хороший внешний вид был первым, последним, и всем что между ними.

Но истина была в том, что королева Берри не была на самом деле хорошенькой. Она, конечно, не была уродлива, также, но лучшее, что можно сказать о ее тонком лице было то, что все было на нужном месте, ничего не деформировано, а цвет ее лица был приятно бледен. У нее был красивый цвет глаз, конечно. Они были ее лучшей особенностью лица. Яркие голубые, что почти восполняли ее длинные, прямые, темные волосы.