Михаил Веллер - Ноль часов
- Название:Ноль часов
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Фолио
- Год:2000
- Город:Харьков
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Веллер - Ноль часов краткое содержание
Эта книга — о том, что мечтают сейчас, откровенно говоря, сделать многие, да не хватает духу и останавливают непреодолимые препятствия. Но герои Михаила Веллера преодолевают препятствия. Сюжет нового романа головокружителен и прост, реалистичен и невероятен одновременно. Роман смешон и печален, добр и зол; язык его легок, но последовательная мстительность мысли даже пугает. Книга рассчитана на читателей, которые хотели бы крепко встряхнуть окружающую жизнь за шкирку, а это, мягко говоря, широкий круг.
Ноль часов - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— От какой же части? — фривольно пошутил каперанг.
— Шутку вашу нахожу неуместной. Но могу отвечать в вашем настроений: в той части, которая держит оружие!
Ольховский наморщил лоб, вспоминая учебник истории, который в последний раз держал в руках перед Выпускным школьным экзаменом.
— Шлепнет твой мудак Груня натовского эрцгерцога Фердинанда — и пизда рулю! — вскричал Фредерике, отбрасывая скомканную салфетку и с этим жестом словно отбрасывая всю сдержанность и этикет. — А они его берегут, потому что кроме «Порше» он делает тяжелый танк T-VI «Тигр» и штурмовое орудие «Фердинанд»! А это лучшая для своего времени бронетехника в мире! А на Балканах пахнет очередной мировой войной! Это тебе не Швейка читать!
И не будешь ты знать, командир, как жрать рыбу за приличным столом!
Он взял поданную лакеем свежую салфетку и расправил.
— Прошу великодушно простить. Сорвалось.
Пожевали в молчании.
— Так уж запомните мои просьбы, господин капитан первого ранга. А упомянутого матроса вам лучше всего следует сдать в дисциплинарные роты. Там… вопрос с ним решится сам собой. Уверяю вас, это будет высшее человеколюбие.
15
И только Иванов-Седьмой оставался в полном неведении относительно всего, что творилось кругом. Государственные думы обустройства России гнели его. Он уже видел себя советником нового главы государства и вручал ему свой путеводный труд.
«Я решил, — старательно писал он, — без посредников — коротко и ясно — рассказать, что думаю про нашу сегодняшнюю жизнь и что надо сделать, чтобы она стала лучше.
О наших проблемах. (Сомнения по поводу истории с куртками все еще жгли его и просились к обобщению.)
Для гражданина России важны моральные устои, которые он впервые обретает в семье и которые составляют самый стержень патриотизма. И задача лидера — настроить на общие цели, расставить всех по своим местам, помочь поверить в собственные силы.
Наша первая и самая главная проблема — ослабление воли. Потеря государственной воли и настойчивости в доведении начатых дел. Люди не верят обещаниям власти, а власть все больше теряет лицо. Люди не могут рассчитывать ни на силу закона, ни на справедливость органов власти. Только — на себя. Тогда зачем им такая власть?»
Иванов-Седьмой вспомнил о схватке с бандитами и стал писать:
«Яркий пример такого застарелого зла — преступность. Но стоило нам вступить в прямую схватку с бандитами, разгромить их — и сделан реальный шаг к верховенству права, к диктатуре равного для всех закона.
Но ведь этого нельзя было сделать, сидя в Москве и сочиняя очередные «программы по борьбе с преступностью». Надо было принять вызов на поле противника и именно там его разгромить.
Еще одна большая проблема. Нам сегодня, как воздух, нужна большая инвентаризация страны. Мы очень плохо представляем себе, каким ресурсом сегодня владеем». (Последний тезис восходил к впечатлениям от раздачи танкера с соляркой.)
Он задумался. Избыток проблем настраивал на удручающий лад. Чтобы избежать этого, он по размышлении решил заменить их на слово «приоритеты». В самом этом слове содержалось что-то волевое, показывающее, что проблемы уже решаются.
И с новой строки вывел покрупнее:
«О наших приоритетах.
Наш приоритет — побороть собственную бедность. Надо самим себе однажды сказать: мы — богатая страна бедных людей».
Воспоминание о пенсионерах в Вытегре породило абзац:
«Возвратить им положенный долг — уже не просто социальная, но в полном смысле политическая и нравственная задача».
Бой на рынке лег в основание строк:
«Наш приоритет — защита рынка от незаконного вторжения, как чиновного, так и криминального.
Наш приоритет — это возрождение личного достоинства граждан во имя высокого национального достоинства страны.
Наш приоритет — строить внешнюю политику исходя из национальных интересов собственной страны.
Надо признать верховенство внутренних целей над внешними.
У нового поколения появился великий исторический шанс построить Россию, которую не стыдно передать своим детям».
И завершил свою мысль так:
«Объединив усилия, мы все насущные задачи решим — одну за другой».
Объединение усилий следовало как-то подчеркнуть, обосновать общностью цели, и после мучительных поисков и сомнений она была обозначена так:
«О нашей общей цели.
Если искать лозунг для моей позиции, то он очень простой.
Это достойная жизнь. Как вижу нашу жизнь и я сам, будучи русским человеком».
Желудок сегодня давал себя знать, поэтому Иванов-Седьмой отхлебнул принесенного с завтрака киселя и запил его разведенным порошковым молоком. Он углубился в видения достойной жизни, как видел ее сам, принявшие под влиянием этих напитков какие-то фольклорные образы, когда мысль его была отвлечена тяжелыми шагами по карапасной палубе.
Шаги близились, и звучали так, как могли бы звучать размеренные удары металлического или каменного груза по металлу. Так мог бы шагать Каменный Гость.
Дверь каюты отворилась, и в нее боком, пригнувшись, втиснулся огромный человек, сплошь закованный в железные латы. При рассмотрении это оказались не латы, а сплошное чугунное литье. Местами чугун позеленел от атмосферных окислов и всякой дряни и даже был кое-где засижен буро-белесыми отметками голубей.
— Здрав будь, боярин, — сказал этот человек-статуя, распрямляясь и упершись навершием чугунного шлема в потолок каюты. Голос его не гудел чугуном, как можно было бы ожидать, а прозвучал неожиданно тонко и с заметной простудной гундосостью.
— Здравия желаю, — машинально ответил Иванов-Седьмой, привставая и пятясь, и с недоверием покосился на кисель.
— Слово и дело к тебе государевы, — без предисловий приступил статуе образный гость и потрогал рукой стул. Стул развалился. — Не господская у тебя мебель. Ладно. Постоим.
— Вы… кто? — пробормотал Иванов.
— Я? — немного удивился гость. — Юрий. Князь. Долгая Рука погоняло имею. А ты, стало быть, тот дьяк, что новому князю программу пишет?
Иванов-Седьмой впервые в жизни перекрестился. Князь Юрий посмотрел по углам и также перекрестился на портрет каперанга Егорьева, висевший над книжной полочкой. Шлема он при этом, однако, не снял, и Иванов отметил, что перекрестился он двоеперстием.
— А… откуда вы знаете… про меня? — продышался он.
— Вой морские на лодье твоей сказывали. Однако дело слушай. Мне вот памятник поставили. На восемьсот лет Московы. Как я город заложил. Там, было дело, чудь жила. Но это не в счет.
— Так точно!
— Это не твоего ума дело — точно либо не точно. Князь молвит — стало быть, точно. Еще вперед сказывать станешь — удавлю.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: