Ван Мэн - Избранное

Он закладывал их уже трижды, хотя всякий последующий раз размер заклада постепенно уменьшался, но и это его устраивало. Довольный совершенной сделкой, Ни Учэн легонько насвистывал. У него снова появились деньги! При пустом кармане жизнь уныла и неинтересна, а человек без денег как бы умаляется в росте: был метр восемьдесят, а стал метр сорок.

В радостном расположении духа он заглянул в аптеку, что стояла напротив ломбарда, и купил витамины для детей. Дети растут, а питаются недостаточно. Им нужны сейчас кальций, белки, жиры, разные витамины. Ему кажется, что, выпив бутылку рыбьего жира, дети сразу же станут здоровыми и крепкими. Эти мысли доставляют ему радость.

Выйдя из аптеки, Ни Учэн вспомнил, что в ломбарде его внимание привлекла какая-то вещь, лежавшая на витрине. Она вызвала в нем смутное беспокойство и заставила учащенно забиться сердце. Однако сейчас он никак не мог вспомнить, что же он тогда увидел. Увы! Это тоже одно из его несчастий: погруженный в свои думы, он терял интерес к окружающему миру и его реакция на события оказывалась запоздалой.

Ни Учэн повернул за угол и оказался перед лавкой, где торговали детскими игрушками и канцелярскими принадлежностями. Он вошел внутрь, намереваясь купить что-нибудь для детей. Товары недорогие, но качество их крайне низкое, сделаны они топорно и грубо. Нет в Китае хороших детских игрушек. Как ни печально, но мальчикам остается только находить забаву в своем теле. И все же ему удалось выбрать игрушку: яркие складные картинки, правда изготовленные не в Китае, а в Японии — в Нагоя. Игрушка походила на книжку, сплошь состоящую из картинок. Каждая картинка имела три части: верхнюю, среднюю и нижнюю, которые могли свободно меняться местами и складываться, образуя несчетное число человеческих фигур. Поэтому игрушка называлась «Складные человеческие фигурки». Из объяснения, написанного по-японски, Ни Учэн понял, что игрушка способствует развитию детского воображения. Благодаря ей дети дошкольного возраста получают такое же удовольствие, как и от чтения книги. Ни Учэн высоко оценил прогрессивность и мудрость жителей Страны восходящего солнца и проникся к ним еще большим уважением.

Вот только не слишком ли поздно купил он игрушку? Ведь Ни Цзао уже учится в школе, хотя и в первом классе. Если Ни Учэну не изменяет память, осенью мальчик, кажется, пойдет во второй класс. А его сестренка? Она более взрослая — уже в третьем. В объяснении на японском языке сказано, что складные картинки предназначаются для детей дошкольного возраста, то есть для тех, кто ходит в детский сад, или еще младше. Ну и что же? Ведь в Китае отсутствует дошкольное образование. Да и сам Ни Учэн тоже не против познакомиться с этой игрой. Конечно, ему уже за тридцать, однако он хочет восполнить пробел в детском и дошкольном образовании и хотя бы на короткое время пожить жизнью детей Запада и Японии, пользующихся всеми благами цивилизации.

Ни Учэн завернул в свой родной переулок, держа в руке ярко раскрашенную японскую игрушку. Из кармана высовывалась коричневая бутыль с рыбьим жиром, разбавленным экстрактом пшеницы. Уже издали он увидел одинокую фигурку сына, стоявшего возле огромной древней акации, наполовину уже засохшей.

— Ни Цзао! — крикнул он. Он не позволял звать сына детским именем «Цзао-эр», поскольку считал, что мальчик должен с детских лет ощущать самостоятельность, а следовательно, и значительность своего имени, а потому обращаться к нему следовало вполне серьезно. Предложение Ни Учэна в свое время было поддержано Цзинъи, ее матерью и сестрой. На лице его появилась горькая улыбка. Кто станет утверждать, что на этот раз его цивилизованные взгляды были отвергнуты? Напротив, его стремление к культурному образу жизни, во всяком случае в области изобретения имен, победило, претворилось в жизнь.

Позвав сына, он ускорил шаги, но, приблизившись к нему, невольно остановился, когда увидел перед собой щуплое, будто ссохшееся, тельце, неживое, одеревеневшее лицо, с выражением страха и странной отрешенности. О Небо! Неужели это Ни Цзао, его сын, самое дорогое воплощение всех его надежд и мечтаний? Какой жалкий у него вид! Как убого выглядит он в своей рваной, замурзанной курточке с надставленными рукавами! Его тощие ручонки похожи на конопляную плеть. Ладошки грязные, ноги кривые. Почему они у него так искривились? Потому что не хватает витамина Д. Его отсутствие приводит к рахиту, а это болезнь страшная. Но особенно пугает его застывший, испуганный взгляд сына. Почему он не назвал меня папой? Почему не подбежал ко мне, как это делают крольчата или козлята, которые скачут к своим родителям, едва их завидев. Почему он не обнял меня, не поцеловал, не взял из моих рук красивую разноцветную игрушку? Почему он ничего не крикнул, не засмеялся, не зашумел, не выразил никакого желания? Почему он никогда не скажет, что ему хочется есть или пить, что он желает иметь какую-либо одежду или игрушку? Неужели он совершенно не осознает своих прав по отношению к родителям — прав любимого дитя? Лучше я покину этот мир, уйду в ад, но сделаю все, чтобы мои дети жили как в раю.

Выражение лица сына его насторожило. Он почувствовал, что меж ними встала какая-то преграда. Яркие лучи заходящего солнца осветили фигуру отца и сына, оставив на земле длинные тени, а тень от старой акации стала еще темнее, резче. Ни Учэну показалось, что из всех уголков и щелей вылезает что-то холодное и это «что-то» уже успело незаметно просочиться в их души.

Ни Учэн сделал еще несколько шагов и остановился рядом с сыном. Сейчас он уже мог дотронуться до него рукой. Он протянул ему «Складные картинки» и вытащил из кармана коричневую бутыль с рыбьим жиром лучшего качества. В то время это лекарство считалось в Пекине очень модным и дорогим.

В глазах мальчика появилась растерянность, он словно оцепенел. Его взгляд испугал отца, и Ни Учэн едва сдержал крик, готовый сорваться с губ. Бутыль с рыбьим жиром упала на землю. В глазах сына Ни Учэн вдруг отчетливо увидел свое собственное прошлое: белые пятна солончаков в родных местах; удовольствие от того, когда ты ходишь едва ли не полуголый и когда твои ноги наступают на овечьи катышки. Дымок от опиумной трубки, глиняная стена, отполированная до блеска грязными задами. В этих промелькнувших перед его взором картинках он увидел образы своих земляков, китайцев всех поколений: арендаторов, со страхом взирающих на помещиков, и самих помещиков, пожирающих глазами чиновников; преступников, головы которых выставляют на обозрение толпе; престарелых евнухов, давным-давно лишившихся своего мужского достоинства. Всегда раскрытые рты и всегда согбенные фигуры людей. Но больше всего потрясло Ни Учэна то, что во взгляде ребенка он увидел Цзинъи и самого себя в юные годы, когда он еще только пристрастился к опиуму. Ни Учэн похолодел от ужаса. Все свои надежды он возлагал на молодое поколение. Может быть, именно оно сумеет вынести бремя жизни таких, как он, и всех тех, кто жил раньше!