Ван Мэн - Избранное

С этих пор началась их война, которая продолжалась к настоящему времени вот уже девять лет. И вдруг после великого сражения, резко встряхнувшего их боевой дух, мать и сестра узнали, что между супругами воцарился мир, о котором они меньше всего помышляли. Мир — превыше всего, мир — это замечательно! Но если Цзинъи помирилась с мужем, значит, родня ей теперь вряд ли понадобится. В таком случае чем же они будут теперь заниматься? Ведь они оказались лишними, никому не нужными людьми. Как решить эту нелегкую проблему, которая нынче встала перед ними?

После примирения супругов Цзинъи заходила к ним редко, а если и заходила, то лишь поболтать о разных пустяках, говорила что-то маловразумительное и неинтересное. Когда Цзинъи находилась с мужем в ссоре, она немедленно сообщала обо всем случившемся матери и сестре, и все трое приступали к «изучению обстановки». Примирившись с мужем, Цзинъи замкнулась, будто сейчас у нее не было ничего, о чем можно рассказать. В конце концов она могла бы найти какую-то незначительную тему для разговора или хотя бы притвориться, что у нее есть что-то важное для сообщения. Ничего подобного! Цзинъи молчала.

Жизнь стала скучной и пустой. Госпожа Чжао повторяла свой рассказ о том, как она жила в материнском доме до того, как ей исполнилось шестнадцать. Она вспомнила одного из предков, крупного чиновника, который по поручению государя отправился на Рюкю и получил там титул князя, а император наградил его золотой таблицей со словами: «Мы явились государю подобны». Вспомнила она о прокалывании ушей и бинтовании ног, о двух каменных львах, что стояли перед воротами дома Чжао. Повторив свой рассказ, она начинала перетряхивать сундуки и баулы, перебирать старые платья. Надо было как-то себя занять. Перебирая одежду, она иногда обнаруживала пропажу: исчезла теплая кофта, штаны или безрукавка, пропал кусок шелка, холста, головные шпильки или моток ниток. Но скоро пропажа находилась: появлялся и шелк, и холстина, и шпилька, и моток ниток, и теплая кофта, и штаны. В промежутке между пропажей вещи и их нахождением старая женщина обращалась к дочери с расспросами, но эти расспросы вызывали мгновенную ответную реакцию в виде насмешек и шуток. Поскольку Цзинчжэнь была самым близким для матери человеком, то ее подозрения разрешались самым благополучным образом, с помощью одной-двух фраз. Тучи сразу рассеивались. Что до Цзинъи, то она сейчас была поглощена заботами о муже, всячески ухаживала за ним, намереваясь расположить его к себе. Расспросы матери она, понятно, не оставляла без внимания и даже спорила с ней, но, зная мать, старалась ее не злить, поэтому пожар быстро утихал. Ни Цзао обычно оставался вне бабушкиных подозрений, впрочем, иногда бабушка и ему задавала один-два вопроса, на которые внук отвечал молчанием и только таращил глаза, и бабушка тут же отставала. Расследование бабушки обычно завершалось на внучке, Ни Пин, которую бабушка любила больше всего на свете. Между ними разгоралось настоящее сражение.

А все оттого, что внучка — самый дорогой для бабушки человек.

Вот бабушка ищет какую-то вещь (нужна она ей или нет — это уже другой вопрос), но ее не находит, она тут же спрашивает Ни Пин, если девочка оказывается рядом:

— Пин-эр! Это ты взяла у меня образцы для вышивания?

— Зачем они мне? — отвечает девочка, озадаченная вопросом.

— Я тебя не спрашиваю: «Зачем?», я спрашиваю: «Взяла ты или нет?». Если взяла, так и скажи, что взяла, чтобы я их не искала. Если не брала, скажи: «Не брала». Тогда я стану их искать. Я все равно их найду, если даже придется землю разрыть на три чи. Образцы очень старые, я по ним вышивала цветы и узоры, когда мне было еще одиннадцать. Сейчас таких рисунков уже нет: орхидеи, нарциссы, уточки-неразлучницы, бабочки… Те образцы, которые сейчас продают возле Белой ступы или храма Защиты отечества, в подметки им не годятся! — Бабушка приходит в большое волнение.

— А я-то здесь при чем? — восклицает Ни Пин, задетая за живое. Ведь ее чуть ли не обвиняют в воровстве. — Золотые они или самые паршивые — зачем они мне? Если бы они были мне нужны, я бы у тебя их попросила, разве не так? Кто их взял, тот недоброй смертью умрет! — заученно говорит она, повторяя самое излюбленное в доме заклятие.

— Чтоб тебя, несносная девчонка! Ты что, пороха объелась? Или мяса нечестивца отведала? Со мной так не смеют говорить даже твои мать с отцом! Вот ты и умрешь недоброй смертью за такие слова!

Они обмениваются подобными любезностями, переругиваются, и затем бабушка погружается в воспоминания. Ох уже эти нынешние времена! Разве можно их сравнить с прежними? Например, когда жил ее предок, удостоившийся на Рюкю титула князя, или ее дядя-ханьлинь, или когда был жив ее муж, которого пригласили служить в медицинское училище — единственное среднее учебное заведение во всем уезде, или даже когда она, продав деревенское хозяйство, переехала с вдовой-дочерью в Пекин. Нет, сейчас все не так: другие лица, другие нравы. Нет прежнего богатства, нет исконного духа! Нынче не только зять как надо не опустится на колени, даже эта маленькая негодница Ни Пин и та кобенится! Все не так!.. «Вечернее солнце катится книзу — так убегает время».

На бабушку находит приступ тоски, то ей отчего-то вспоминаются сейчас лишь стихи Линь Дайюй: «В пустых глазах слезы блестят, они висят в пустоте; незаметно падают вниз. Кто узнает о них?» Бабушка вспоминает поговорку: «Если тигр попал на равнину, любой пес его обманет; если феникс покинул ветку, он стал хуже курицы». Сейчас ее зовут «уважаемой» матушкой лишь Чжан и Ли, которые приезжают к ним из деревни всего раз в год. Только от них она слышит такое обращение, больше ни от кого. Безжалостное время! Оно, как река, устремленная на восток, уносит прочь былое величие и имя.

Несколько раз она перетряхивает свои сундуки в поисках пропавшей вещи, устраивает настоящий допрос всем окружающим, затевает ссоры, пытаясь выяснить, куда запропастилась вещь. Но вот она ее находит и наконец закрывает сундуки. Во время поисков, новых пропаж и обретений она предается воспоминаниям, рассказывая о былом и оглашая воздух вздохами, а затем сундуки и баулы благополучно отправляются на прежнее место. Сейчас она обеспокоена другим — своими ногами, которые из-за бинтования покрыты мозольными наростами. На деньги, принесенные арендаторами, она сразу же покупает два ножа для удаления мозолей, напоминающие по форме человеческую ногу, а старый нож отдает Ни Цзао — пусть играет с друзьями. «Ножички» — излюбленная игра мальчишек. Нож надо бросить в землю, чтобы он встал торчком, причем так, чтобы черта, проведенная от лезвия, соединилась с предыдущей чертой, но не пересекла бы линии, отмеченной другим игроком. Во время игры линий становится все больше и больше, образуются бесконечные углы и изломы. Партнеры, чтобы одержать скорую победу, стараются опередить один другого, стеснить противника в действиях. Ни Учэн проявлял к этой игре большой интерес и всегда очень переживал, наблюдая за действиями игроков. Он был азартен.