Анна Милтон - Слепой (СИ)

― Мой пес влюблен в тебя, ― с усмешкой сказал Влад.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Сегодня он выглядел иначе. В его внешнем виде не было ничего темного, кроме очков. Светлые джинсы, синяя толстовка, белые кроссовки. Простая одежда шла ему куда больше, чем школьная форма.

― И я влюблена в него, ― пробормотала я и поцеловала Эйнштейна в нос.

Пес лизнул меня своим шершавым языком последний раз и отвернулся к хозяину.

― Сегодня светит солнце, ― пробормотал Влад, поднимая голову к небу. Его губы расплылись в улыбке. ― Я чувствую его тепло на своей коже, ― он сделал глубокий вдох. ― Сегодня хороший день.

С глупым выражением лица я наблюдала за ним и думала о том, как он… красив. Я встряхнула головой и выпрямила ноги.

― Давай пройдемся, ― предложил Влад.

― Ладно, ― я пожала плечами.

Мы шли лицом к солнцу, и мне приходилось щурить глаза.

― Куда ты уходишь с занятий? ― спросила я.

― На лечение, ― спокойно ответил Влад. ― Врачи думают, что это как-то поможет мне. Идиоты.

― Тебе никогда не удастся восстановить зрение?

― Нет. Мои глаза ― ненастоящие.

Я нахмурилась.

― Как это?

Влад кратко выдохнул и остановился. Я замерла рядом с ним в ожидании. Тогда он снял очки. Моя маленькая мечта сбылась. Я встретилась с неестественной голубизной его глаз. Приглядевшись, я поняла, что он имел в виду. Глаза выглядели не живыми, словно они были искусственными.

― Это протезы, ― пояснил Влад.

Я беззвучно ахнула и прижала руку ко рту.

― Как это случилось? ― прошептала я. ― Почему у тебя нет… настоящих глаз?

Влад надел очки и пошел вперед.

― Авария, ― только и сказал Влад.

Мое сердце сжалось от сочувствия.

― Мне жаль, ― пробормотала я. ― Когда это произошло?

― Много лет назад.

― Значит, ты видел когда-то…

― Да, ― его голос сорвался на шепот. ― А еще в этой аварии погиб мой отец. Тогда мы возвращались домой, ― Влад замолчал на минуту, собираясь с мыслями, а я терпеливо ждала продолжения. ― Грузовик появился будто из неоткуда. Папа пытался остановиться, но не смог. Мы врезались в другую машину. Отец скончался на месте, а меня откачали в больнице, но глаза спасти не смогли.

Мой подбородок дрожал, я заставляла себя не плакать.

Влад пережил настоящий ужас, а я жалуюсь на свою жизнь… Да по сравнению с его историей моя покажется детским лепетом обиженной на жизнь девочки.

― Это… ― «ужасно» хотела произнести я, но не смогла, так как в горле застрял огромный ком рыданий, который я старательно пыталась проглотить.

Я молчала, пытаясь воспроизвести в своем сознании картину аварии. Я представила маленького Влада, его папу, аварию… Я не могла понять, как тяжело было ему научиться жить без глаз. Знать, что ты больше никогда не сможешь увидеть солнце, лица людей, ничего, что тебя окружает.

― Я бы сошла с ума, если бы оказалась на твоем месте, ― подавленно призналась я.

― Раньше я тоже так думал, ― сказал Влад. ― Но в последнее время все чаще понимаю, что я еще не самый несчастный человек на свете. У меня есть все, что нужно. Кроме глаз, конечно же. Но жить без них можно. Было бы гораздо труднее, если бы я не имел ног, или рук. Я рад тому, что у меня есть. Никогда не думай, что я могу быть несчастным.

― Я не думаю, что ты несчастен, ― соврала я.

― Нет. Думаешь.

Я поджала губы, но не ответила.

― Человек, живя в недостатке, богат, а в переизбытке беден, ― сказал Влад. ― У меня многого нет, но я действительно счастлив, ― он сделал небольшую паузу. ― У тебя есть все, но ты не счастлива. Понимаешь?

Да. Я понимала. Но не понимала, откуда об этом знал Влад.

― Так ты живешь с мамой? ― спросила я, чтобы отвлечься.

― Да. Мы переехали в Санкт-Петербург этим летом.

― Где жили до этого?

― В Луге. Это небольшой городок, в двух часах езды от Питера.

― Почему переехали?

― Тут у мамы жил отец, мой дед, и он недавно умер, ― Влад почесал затылок. ― У него осталась квартира, которую он завещал нам… Вот мы и переехали, ― почему у меня сложилось такое ощущение, что Влад что-то недоговаривал? Но мне пришлось подавить зарождающееся любопытство, потому что мы мало общаемся, чтобы я могла интересоваться такими деталями. Если Влад захочет, то сам мне расскажет. ― Для меня нет особой разницы, где жить, ведь я все равно ничего не вижу. Но каждый день я слышу, как кто-то восторженно отзывается об этом городе, и это причиняет боль, потому что я не могу понять их радость.

Я не знала, что сказать.

― Я слишком откровенен, да? ― тихо усмехнулся Влад.

Да, это было откровенно. Он говорил со мной так, словно мы давние друзья, и ему ничего не стоит, чтобы вот так просто идти и говорить мне об этом.

― Нет, ― глухо отозвалась я.

Влад медленно втянул в себя теплый воздух, и его грудь поднялась.

― Я честен с тобой, потому что хочу, чтобы ты была так же честна и со мной. Доверие ― очень хрупкая вещь. Его очень сложно добиться, но я надеюсь, что ты сможешь мне доверять. Я хочу стать твоим другом, правда. Я хочу помочь тебе.

― Говоришь так, словно одержим этой идеей ― помочь мне. Может, мне все-таки стоит бояться тебя? ― я вяло хихикнула, ожидая, что Влад улыбнется, но он только нахмурился. ― Извини, неудачная шутка. У меня бывают проблемы с юмором.

― Уверен, что это не так. У тебя есть чувство юмора. Просто для меня это очень серьезно. Помогая тебе, я помогаю и себе.

― Но почему? ― у меня уже скоро появится мозоль на языке оттого, что я постоянно задаю этот вопрос.

Влад улыбнулся.

― Ты действительно не понимаешь, как это важно ― помочь кому-то? Это исцеляет того, кто предлагает помощь, и того, кто получает ее. Все остаются в выигрыше. Это помогает разобраться в себе. И… разве просто не хорошо от мысли, что ты можешь сделать кому-то добро?

Я опустила голову.

― Да. Наверно. Просто слышать такое от тебя, шестнадцатилетнего подростка, странно. Да и вообще, люди сейчас стремятся помочь только себе.

― И это плохо, ― согласился Влад. ― Мы стали забывать, что такое помощь другим. К сожалению, я родился в век эгоистов, тех, кто слеп по отношению ко всем, кроме самих себя. Может, для всех остальных помощь другому ― это сущий пустяк, но для меня это стало вроде как главной целью в жизни.

Я не могла не улыбнуться.

― Это так странно, ― сказала я вслух свои мысли. ― И это все, о чем ты мечтаешь?

― На данный момент, да, ― кивнул Влад. ― И я считаю, что люди без странностей ― ненормальные, ― я усмехнулась. ― Для меня имеет огромное значение то, что я могу кому-то помочь. Я хочу быть полезным.

― А как же ты сам?

― А что я? ― он пожал плечами. ― Я помогу себе, если мои советы сделают чью-то жизнь счастливее.

Влад ― самый необыкновенный человек из всех, кого я знаю. Многие, нет, все парни в его возрасте мечтают о девчонках, крутых вещах, машине, и все в этом роде. Но не Влад. Может, он не настоящий, а всего ли плод моего воображения? Быть может, я придумала его, чтобы помочь себе разобраться во всем? И иду сейчас одна, разговаривая с воздухом…