Анна Милтон - Слепой (СИ)

Я на миг крепко зажмурила глаза и даже ущипнула себя.

«Пожалуйста, будь настоящим» попросила я в мыслях.

Я открыла глаза. Влад был здесь. Он все еще шел рядом выглядел задумчивым.

Мы дошли до Южного пруда. От воды исходила прохлада, и я немного замерзла. Я думала, что мы пойдем дальше, но Влад, похоже, решил остановиться. Он отстегнул поводок и отпустил Эйнштейна.

― Не против, если мы посидим здесь? ― спросил Влад, немного повернув голову в мою сторону.

― Да нет.

Я удивилась, когда он сел на траву.

― Мне нравится здесь бывать, ― сказал он, отвернувшись к пруду. ― Тут никогда никого не бывает.

Я огляделась. Действительно, мы были одни.

― Почему ты не садишься? ― спросил Влад у меня.

― Не хочу пачкать джинсы, ― призналась я.

― Отряхнешь их. Сегодня же нет дождя и не пасмурно. Трава сухая. Садись, ― он похлопал рукой рядом с собой.

Я прикусила нижнюю губу, размышляя, и плюхнулась рядом с Владом, вытянув ноги.

― Можно спросить?

― Конечно.

― Солнце уже садится?

Я перевела взгляд с его лица к нему. Над нами оно было нежного голубого цвета, а вдали ― бледно-розовым. Небольшая часть оранжевого солнца уже скрылась за крышами многоэтажных домов.

― Да, ― ответила я.

Влад кивнул и обвил руками ноги, положив подбородок на колени.

― Почему ты назвал свою собаку Эйнштейном? ― спросила я.

Влад улыбнулся.

― Потому что он такой же умный, как и тот, в чью честь я назвал его, ― пояснил он. ― Ну, а еще я просто фанат Эйнштейна.

― Дай-ка угадаю. Твой любимый предмет ― физика?

― Я что, так предсказуем? ― с театральным разочарованием произнес Влад.

Я засмеялась.

― Нет, ― сказала я. ― Может, в мои несуществующие способности тоже входить умение разбираться в людях?

― Я уверен, что ты на многое способна. А теперь, ― сказал он, ― твоя очередь рассказать о себе. Думаю, твоя история интереснее моей, ― его голос был серьезным, хотя я подумала, что он шутит.

― А вот и нет. Я обычная избалованная девчонка, которая не беспокоится ни о чем, кроме своей внешности, мальчиков и денег.

― Мы оба знаем, что это не так.

Я свела брови вместе и выдернула несколько сухих травинок.

― Если оценивать мою жизнь и твою по шкале трагичности, то моя занимает нулевую отметку, а твоя самую вершину, ― пробурчала я.

― Не имеет значения, ― Влад равнодушно пожал плечами. ― Просто расскажи свою историю. Что заставило себя стать той, кем ты не являешься.

Я выбросила травинки и посмотрела на гладкую поверхность пруда. Все было бы просто замечательно, если бы не слышались звуки проезжающих машин. Это портило всю идиллию.

― Я родилась в Санкт-Петербурге, ― вяло начала я. ― Мой папа владелец строительной компании, а мама… ― я запнулась, так и не сумев закончить предложение. ― Они развелись, когда мне было десять. Я осталась жить здесь, с отцом, а мама уехала в Америку и снова вышла замуж. Недавно мой отец заявил, что собирается жениться на женщине с отвратительным именем Юля, ― я закрыла глаза и скривилась. ― Он скрывал это от меня целый год. А позавчера я узнала, что моя мама ждет ребенка и даже не сказала мне об этом, ― мой желудок болезненно скрутило, и я обвила одной рукой живот. ― Вот и вся история, ― подытожила я шепотом.

― Ты скучаешь по ней? ― тихо спросил Влад. ― По маме?

― Очень, ― прошептала я. ― Мы редко видимся. В лучшем случае, три раза в год. Если бы она жила в России, наши встречи случались бы чаще.

― Почему ты не уехала с ней?

― Не знаю. Она тогда ушла от нас к другому мужчине, и я была обижена на нее. Я не хотела оставлять отца одного, ведь без меня он бы точно сошел с ума от горя.

― Ты все еще не можешь ей простить то, что она оставила твоего папу?

― Да. Я зла на нее. И на отца, потому что он просто отпустил ее, ― говорить о моей семье с кем-то было необычно, и я удивилась тому, как быстро меня потянуло рассказать все, что творилось на душе. Словно я долго сдерживала себя и вот, наконец, мне представился шанс выплеснуть наболевшее. ― Я зла на них обоих, потому что они не сохранили семью. Теперь каждый сам по себе. После маминого ухода я почти не видела отца. Он вечно пропадает на работе. С мамой я даже по телефону поговорить не могу. Она либо не отвечает, либо говорит, что у нее есть дела. Раньше все было иначе. Раньше мы много разговаривали, и она постоянно звала меня к себе, спрашивала, не передумала ли я. В последнее время все ухудшилось. Ей как будто стало все равно. Может быть, это из-за того, что у нее будет другой ребенок.

― Ты не рада?

― Я не знаю, ― честно ответила я. Боль бешено пульсировала в висках и расплывалась по всему телу. Она заполняла каждую клеточку моего естества, а затем отступала. И снова приходила. Потом уходила. ― Еще я не знаю, почему она не сообщила мне о своей беременности. Папа сказал, что мама боялась моей реакции. Но я не какой-нибудь монстр. Если бы она сама позвонила мне и объявила, что в скором времени у меня появится братик, или сестренка, я была бы счастлива за нее и за Майкла, хотя я не питаю к нему особых дружеских чувств, ― я вспомнила, что Влад не знает, о ком я говорю. ― Майкл ― это новый мамин муж.

― Я понял, ― Влад слабо кивнул. ― Как ты думаешь, почему она не сказала тебе о том, что беременна?

― Понятия не имею, ― я громко выдохнула. ― Со своими родителями я не такая, как в школе, ― я сделала пару вздохом. ― С ними я пытаюсь быть настоящей, ― я быстро посмотрела на Влада. ― Но мама не сказала мне. Я услышала это от отца, с которым после развода она общается только на повышенных тонах. Они ненавидят друг друга, но откуда-то он знает об этом. Кроме нее ему никто не мог сказать об этом, ― мои веки потяжелели и, словно занавес, рухнули на глаза. ― Я не знаю, почему все мне врут, что-то скрывают.

― Кто еще солгал тебе?

― Ну, начнем с того же папы. На протяжении целого года он утаивал от меня то, что встречается с женщиной. И неизвестно, сколько бы он еще молчал, если бы я не увидела их у нас дома. Надо было видеть его лицо, когда он заметил меня, ― мои губы расплылись в безрадостной улыбке. ― А потом смешно выглядело мое лицо, потому что я услышала, что он собирается жениться. Представляешь? Жениться. На другой женщине.

― Чей обман ты еще потерпела? ― я не была уверена, что Влад меня слушал, потому что он даже не комментировал то, что я рассказала ему.

― От лучшей подруги и того, как я думала, мне нравился.

― Что они сделали?

― Я думала, ты знаешь.

― Да. Но… расскажи мне.

Я поджала губы. Семья ― это такая сторона личной жизни, которая вызывает меньше смущения, когда обсуждаешь ее с кем-то. А вот про отношения с мальчиками даже лучшей подруге рассказать не можешь, что уж говорить о том, кого я знаю сравнительно мало времени, тем более, если он парень.