Росс Кинг - Домино

— Кто эта дама? — задал вопрос Андзоло, всем своим видом изображая, насколько мал у него запас терпения.

— Эта дама? — повторил Беллони, быстро переводя взгляд с палаша на пистолет и обратно и одновременно пятясь подальше от прилавка. — Не понимаю вас, добрейший signore. Какая дама? Мужчина с визгливым женским голосом. Разве это была дама? Я не знаю никакой дамы! Это был господин — молодой человек графа. Мне это известно потому, что мой помощник, синьор Каметти…

— Мужчина? — Нахмурившись, Андзоло опустил пистолет. — Молодой человек графа? Что за чертовщину ты мелешь, старый безмозглый болван?

— Вы желаете услышать от меня, для кого был куплен этот костюм? Понятия не имею. Возможно, он покупал его для себя — да, именно так мне и подумалось. — Обуреваемый страхом, Беллони трещал без умолку. Внезапно на него накатил неудержимый позыв помочиться. — Да что говорить, эта братия склонна к подобным штучкам, так ведь? Не зря о них говорят, правда? Сам я, по-видимому, вряд ли что-то могу вам сообщить, но уверяю вас, синьор Каметти…

— Кто этот господин?

— Прицциелло, — выпалил торговец пронзительным старушечьим фальцетом. — Это был кастрат, Прицциелло! Он купил костюм три дня назад — я шил для него по особому заказу… подогнал как следует на мой собственный…

— Немыслимо! — Андзоло слушал прощальную арию Прицциелло из своей крохотной спальни, сражаясь с бесчисленными, как ему казалось, рядами застежек, крючков и пуговиц, скреплявших на донне Франческе остатки изодранного почти что в клочья наряда Минервы. Солист-кастрат (Андзоло это запомнилось по предшествовавшим ариям) носил черное домино — в точности такое, как и Тристане — Ты лжешь!

— Нет-нет-нет! — В приливе вдохновения Беллони кинулся доставать приходно-расходную книгу. Он торопливо, с шумом перелистал несколько тяжелых страниц величиною со стаксель, а потом развернул книгу на прилавке и трижды ткнул в найденную запись указательным пальцем с отчаянным торжеством: — Вот!

Тома — вооруженный палашом кучер и единственный из трех посланцев графа, кто умел разбирать буквы, мельком глянул, прищурившись, на запись, после чего подтвердил правоту слов Беллони. Андзоло снова опустил пистолет, и лоб его избороздили глубокие морщины. Итак, торговец не лгал. Не оставалось ничего другого, как вернуться на виллу и задать парочку вопросов Прицциелло: уж он-то наверняка знал, кто именно прятался за маской, и нетрудно будет вытянуть из него истину. Граф, должно быть, запутался в том, что видел накануне: чему и удивляться, если он опрокинул себе в глотку чашу с пуншем, полную до краев. Впрочем, следовало учесть и другое: оба кастрата были одеты в домино…

— По-видимому, это был все-таки Прицциелло, — пробормотал Андзоло себе под нос, — а не Тристано, кто…

— Ну конечно же, Прицциелло, — с ликующим видом перебил его Беллони. — Маскировка полнейшая — до неузнаваемости! Да я бы и сам сроду не догадался!

— Не догадался о чем? — Андзоло нахмурился пуще прежнего.

— Что это был мужчина! — Беллони сиял от радости. — Просто идеал травести — точь-в-точь дама, signore. Да нет, я бы в жизни не угадал! Этот маленький проныра мог бы весь мир обвести вокруг пальца!

Брови Андзоло сошлись еще ближе и нависли над глазами, скрыв их полностью.

Губы Беллони дрогнули было в улыбке, но она мгновенно соскочила с его лица.

— Что? — промямлил он. — Что?!

Внезапно торговца осенило. Великий поставщик маскировок, свидетель всевозможнейших видов обмана и укрывательства, он вдруг до конца осознал значение произнесенных им слов.

— Пресвятая Богоматерь, — заплетающимся языком прошептал он, глядя, как Андзоло, которому тоже стало все ясно, поднимает дуло пистолета. — Пречистая Дева Мария, многомилостивая…

Тристано добрался до Венеции, когда совсем рассвело. Путь по покрытой рябью водной поверхности от Фьюзины на материке до канала Каннареджо занял почти час. Шел слабый дождь; верхушки колоколен и башен с часами окутывал туман. Тристано должен был встретиться с английским лордом в palazzo по ту сторону Большого канала от Санта Мария делла Салюте, однако по прибытии его известили, что лорд — очевидно, беспутный малый — еще не вернулся с ночного празднества. Известно ли, сколь долго можно ожидать его запоздалого появления? Хлопавший ресницами слуга в ответ только покачал головой.

Когда дорожную кладь проволокли через затвор шлюза, Тристано в piano nobile [95]с нетерпением стал дожидаться возвращения лорда. Ему принесли кофе, спустя час-другой — вина. На закуску подали маринованные сардины, вымоченные в низкосортном белом вине. Блюдо было отвратительное и вызывало тошноту: повар, с ухмылкой пояснил слуга, сейчас на загородной вилле, и потому рыбу он приготовил сам. Тристано мерил шагами portego из угла в угол. Пять раз он обращался с просьбой заглянуть в спальню лорда — нет ли его там. Пять раз слуга приходил обратно с неизменной ухмылкой. Нельзя ли узнать, по крайней мере, где именно лорд давал волю своим прихотям? Слуга снова принялся вовсю моргать, и только после множества настойчивых расспросов и готовых подсказок, дополненных неотразимым побудительным средством в виде пяти серебряных цехинов, новоявленный Бригелла назвал знакомый всем и каждому дом развлечений в Сан-Поло. Тристано поинтересовался, нельзя ли ему направить в это… м-м-м… заведение записку? Нет, никак нельзя, последовал ответ: все слуги до единого сейчас, вместе с поваром, на загородной вилле; отнести записку попросту некому.

Уже далеко за полдень Тристано вызвал гондолу. Она повезла его через Сан-Марко по зловонным, заштрихованным дождем проходам Рио-Сан-Моизе к Рио-Сан-Лука, до Сан-Поло близ палаццо Коччина. Далее, в туго стянутой в поясе черной velada [96]с развевающимися полами, он прошел пешком к Фондамента делла Тетте. Ветер рвал зонтик у него из рук, а дождь выбивал дробь по шелковому куполу.

Фондамента делла Тетте отнюдь не пустовала. Подметальщик улиц толкал пустую тачку в лабиринт calli , разбегавшихся по сторонам; на мостовой, прислонившись к стене, сидел старик с пустой чашкой для милостыни; неизвестно откуда взявшийся петушок целеустремленно вышагивал в сторону Кампо-Сан-Поло. Тристано заторопился в противоположном направлении, нырнув под сводчатый проход с замковым камнем в виде нахмуренного лица. Он оказался в небольшом мощеном дворике, покрытие которого блестело от влаги. Высокий palazzetto с нешироким фасадом, нависающим выступом и свежевыкрашенным старинным деревянным портиком смотрел на тщательно ухоженный огород с фонтаном возле самшитового дерева, ветви которого роняли дождевые капли. Над портиком находился балкончик с витой чугунной решеткой, эркеры и легкий карниз, также окрашенный. Юная девушка, загораживая себя шелковым зонтиком, похожим на зонтик Тристано, спускала на веревке с балкона корзину, наполненную виноградом и гранатами. Высоко над ней вздымалась конусообразная дымовая труба; пятно дыма казалось в дождевой пелене намокшим тяжелым клочком шерсти.