Ден Ковач - Молчание о войне
- Название:Молчание о войне
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2022
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ден Ковач - Молчание о войне краткое содержание
Молчание о войне - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Сверху кряхтя слез наш третий попутчик. Грузно опустился ко мне на полку возле двери и зашаркал ногами по полу в поисках тапочек. Нашел. Вздохнул и ушел в сторону туалета. Утро задалось.
Наш поезд снижал скорость. Низкие деревянные дома за окнами мелькали все чаще. Станция. Мы прибывали на какую-то небольшую станцию.
Патрон второй. Молчание о страхе
Сейчас говорят, что все началось с глупости: с просчета вождя и лицемерной дипломатии Запада. Знаешь, так можно говорить о начале любой войны. Пожалуй, даже Троянская война началась с глупости, просчетов Агамемнона и Приама и, конечно, с успешной дипломатии Одиссея. У мистера Гомера все получилось красиво и складно. У нас тоже было красиво.
Забавно, те, что идут по моим следам, – они тоже делают это во имя красоты и справедливости. Мы выросли на одних и тех же историях о Большой войне прошлого. О ее героях, победах и крушении врагов. Мы, дети, хотели быть там. Хотели въезжать на танках во вражеские города. И чтобы женщины бросали нам цветы и улыбки, и чтобы мужчины складывали к нашим ногам оружие и знамена сдающихся врагов…
Хочешь снова услышать эту историю? Пожалуй, я точно не стану тебе об этом рассказывать. Надоело.
– Заткнитесь уже там! Достали про одно и то же. Все. Нет войны, нет Великого Вождя! Все там осталось, снаружи. А мы здесь, в поезде!
Мой агрессивный сосед стучал в стену соседнего купе, где громко обсуждали причины войны. Выделялся пронзительный мужской голос, что-то доказывавший собеседнику, срываясь на фальцет. На стук в стену там никто не обратил внимания.
Я не вмешиваюсь в подобные споры и разговоры. Давно. С тех пор, как последний мой аргумент был отрезан майором-жандармом и брошен на стол. Они заставляли меня его съесть, но я давился кровью и не мог. Физически не мог. Об этом я тоже не хочу вспоминать.
А хочу выйти на перрон станции, к которой мы медленно подходим. Выйти покурить. И осмотреться. Я слишком хорошо помню, как в первые недели войны за такими спорщиками приезжали машины с черными стеклами. Безобидные фургоны с рекламой минеральной воды. Идиотская маскировка, которая перестала работать в первые же несколько дней. Но жандармов политического управления это не беспокоило. Им нужен был страх. Черные стекла их фургонов внушали страх. Тогда, в самом начале войны, я еще мог понять желание осмыслить происходящее. Тогда дискуссия была важна, чтобы не сойти с ума. Тогда государственная пропаганда еще только запускала свои турбины и умные люди придумывали умные объяснения государственной лжи. А потом была война, которая затянулась на годы.
Сейчас, когда война стала нашей жизнью, причины и следствия ее кажутся пустыми. Спорить об этом – как перебирать бесконечно три простейших гитарных аккорда – ни-че-го нового.
– Вы уверены, что хотите выйти? – проводник задержал меня своим вопросом на пороге вагона, не поднимая люк над ступенями.
Мы стояли на крошечной станции без названия. Бетонная платформа и пара вечных чугунных скамеек, способных, наверное, выдержать прямое попадание авиабомбы. Я, наконец, рассмотрел нашего проводника при дневном свете. Мой ровесник или чуть старше. Поседевшие редкие волосы прижимались к голове черной вязаной шапочкой детского какого-то размера. Глаза темные, уставшие, щетина недельная, тоже явно побитая сединой. Он был совсем обыкновенным, этот проводник в черной форме серой телогрейке без рукавов. Такие проводники ходили в поездах моего детства. Им на смену пришли уверенные в себе мальчики и девочки с планшетами, в красивой униформе…
Я рассматривал его, наверное, слишком невежливо и долго.
– Петр, – сказал он неохотно, – меня зовут Петр. Я бы не советовал вам выходить. За вами ведь шли вчера? А мы ночью медленно ехали, пути совсем плохие, бомбежки были. На машине они могли нас легко обогнать.
Я насторожился и положил руку в правом кармане на рукоять револьвера.
Проводник заметил движение и покачал головой:
– Только не в поезде. На перроне – легко. Здесь – нет. Оружие у нас запрещено.
Я молчал, и проводник продолжил:
– У нас нет никакого дипломатического или гуманитарного статуса, но они нас не смогут найти. И войти тоже не смогут. Только если раздобудут билеты. На каждого. А это маловероятно. Билетов почти нет. Пара свободных мест в нашем вагоне и не больше пяти в первых двух вагонах. А вот на перроне, там каждый сам за себя. Там, – он махнул в сторону темного и холодного полустанка, – вы будете в опасности и можете не успеть вернуться.
Вагон с грохотом дернулся, и проводник захлопнул тяжелую дверь. Мы простояли не дольше минуты.
– В любом случае мы уже тронулись. Курите здесь, – сказал он, чуть повышая голос над громким стуком колес. – Пепельница там, на решетке, – он кивком указал на банку, зацепленную проволочной петлей за решетку двери напротив, и вышел из тамбура. Я кивнул с благодарностью его сгорбившейся спине и ожидаемо громкому хлопку двери, закрывшейся за этой спиной.
Патрон третий. Молчание о смерти
За окном медленно и скучно уползал назад перрон, а с ним и крошечный деревянный вокзал. В дверях вокзала я увидел три темных силуэта. Они? За мной? Посмотрим. Я бросил окурок в банку, прежде раздавив уголек о каблук. Пока узнать, можно ли здесь, в поезде, раздобыть еды. Сухарей в моем саквояже едва ли на один день.
Вернувшись в свое купе мимо открытых уже соседних дверей, я поймал на себе несколько настороженных взглядов. Ничего. Сейчас это нормальная реакция на незнакомца. На моей полке сидела женщина. Поначалу я даже не сообразил, что это мое купе, и прошел к следующему, где продолжался спор о начале войны и ошибках Вождя. Вернулся. Женщина подняла на меня глаза, все поняла и отодвинулась на самый краешек полки. У нее были серые глаза олененка из старинного детского мультфильма. Огромные миндалевидные глаза, высокие острые скулы, обветренная сухая кожа. Она была очень худа. Это было заметно по тонким чертам лица. Азиатка. Что-то китайское, может быть, монгольское, я не большой знаток.
Я ей улыбнулся. Представил себя со стороны. Ободранное лицо с короткой седой бородой и кривоватым носом. Представил запах немытого несколько недель немолодого мужчины. Пара недостающих зубов – память о встрече с жандармами – не добавляли шарма. И все равно я улыбнулся. Я знал, что любой незнакомец сейчас может быть опасен. Для нее тем более. Она – женщина. Поэтому я улыбнулся и дождался ее медленного движения, пропускающего меня к столику и к окну. Только после этого вошел и сел как можно дальше от нее.
Проводник появился у нас в купе через молчаливую минуту. Положил серое белье на верхнюю полку над моей, раздал клочки бумаги с полустертыми штампами. На них был какой-то смешной зверек, неопределимый на вид и симпатичный. Из детства.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: