Александр Уваров - Михалыч и черт
- Название:Михалыч и черт
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Ультра. Культура
- Год:2005
- Город:Екатеринбург
- ISBN:5-9681-0025-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Уваров - Михалыч и черт краткое содержание
Представленные в сборнике произведения, при всей кажущейся их разноплановости, объединены одним: все герои находятся в добровольной или вынужденной изоляции от общества. Но они отделены не только от мира, но и разделены в душе своей — и старый алкоголик Михалыч, и обитатель районного городского кладбища вампир-неудачник Семен Петрович, и некрофил-романтик, и загнанный безжалостными охотничьими облавами в нору наивный философ-заяц…
Они живут в мирах, которые поражены одиночеством, словно болезнью. Кто-то пытается найти лекарство от этой болезни. Кто-то просто живет, не замечая ее, а кто-то даже находит в ней наслаждение…
Михалыч и черт - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
«Да срать на него!» решил Дмитрий, но от следующей мысли минутное это беспечное спокойствие вмиг улетучилось.
«Блин, они же знают, как меня зовут! Я то точно им не представлялся. И отче-ство знают… А, ну да, его же Игнатий знает. Он им, наверное, и сказал. Стоп, нет! Они же говорят, что его не видели. Хотя, может только сегодня не видели, а вчера видели? Или просто врут? А если…»
Дмитрий отступил к стене, словно старался быть теперь подальше от карликов.
«…Если и они мысли читают? В голове копаются? Во ведь навязались, сволочи!»
— Клоциус… А мне Игнатий говорил… — пробормотал Дмитрий. — Может, вы не знаете? Мне Игнатий точно говорил, что, дескать, стоит попросить только… Где он?!
И Дмитрий, метнувшись, выскочил в коридор. Потом на кухню. Осмотрел комнаты (оставшиеся две, других он так и не заметил). Заглянул в ванную и туалет.
Везде было пусто. Игнатий снова исчез, исчез бес следа.
«Вот они как мгновенно то пропадают» растерянно подумал Дмитрий.
Кровь прилила к вискам, в голове зашумело. Мысли стали похожи на маленькие цветные шарики, прыгающие беспокойно и лопающиеся во взбаламученном бульоне.
Внезапно возникшее пёстрое мельтешение их совершенно сбивало с толку, так что и взгляд у Дмитрия стал вдруг бессмысленным, прыгающим и мутным.
«Нет… нет его… а был… только что… они и там… он…»
— Где?! — закричал Дмитрий и ударил кулаком в стену.
Слышно было, как Феклиста, так и не покинувшая своё убежище под столом, взвизгнула и заскребла ногтями по полу.
— Потеряли кого? — сочувственно осведомился Иеремий.
— Потерял, — подтвердил Мефодий. — Как пить дать, потерял.
Дмитрий вернулся в комнату и, тяжело дыша, опустился на пол, прислонившись спиной к шкафу.
— Не пойму, — прошептал он. — Как вы это делаете? Где эти комнаты ваши, в которых вы прячетесь?
— Кто прячется? — удивлённо спросил Иеремий.
— Мы, — объяснил ему Мефодий.
— А мы прячемся? — Иеремий пожал плечами. — Совсем плохо, бедняге…
— Уж вы так судьбой моей распоряжаетесь! — зло бросил ему Дмитрий.
И снова ударил кулаком по стене.
— Где Игнатий ваш? Куда подевался?
— С утра же не было, — спокойно заметил Иеремий. — Мы же говорили — он нам…
— Не врать! — закричал Дмитрий. — С ума меня свести хотите? Я давно заметил, вчера ещё…
— Вчера — не давно, — осторожно заметил Мефодий, косясь испуганно в сторону Дмитрия.
— …Вы меня специально путаете!
Дмитрий вскочил и быстро, широкими шагами, подошёл к столу.
Рот его был растянут и перекошен, губы блестели от брызнувшей на выкрике слюну. Глаза побелели и стали неживыми, словно готовые треснуть и разлететься колкими обломками шарики белёсого гипса.
— Сука!
Дмитрий схватил Иеремия («болтаешь всё время?! доболтался, гад!») за плечи и резко встряхнул его, словно собираясь рывком подбросить вверх, под самый потолок.
— Где?!
— Кто? — всё тем же спокойным голосом осведомился Иеремий.
— Игнатий! Он только что здесь был. На меня смотрел! Смотрел! А потом ушёл… Почему ушёл?!
— Так ведь не было его здесь, — ответил Иеремий.
— Ой, да поналетели тута злые разбойники! — затянула из-под стола Феклиста.
— Молчать!
«Что же это со мной?» подумал Дмитрий. «Что? Точно, безумный стал… То сижу спокойно, то бегать начинаю… Смеюсь, кричу. Скоро плакать начну…»
— А ты поплачь, — медленно, с какой-то непонятной, но явной угрозой сказал Иеремий.
И глаза его, до того бесцветные, безжизненные, словно вырезанные из мутной, песком потёртой слюды, вспыхнули багровыми, с кровавым отсветом, огоньками.
— Поплачь…
В голосе его не было ни прежнего невозмутимого спокойствия, ни скрытой иронии, ни выводящей из себя назидательности.
Было… Торжество! Восторг от быстрой, легко одержанной победы. Тщательно скрываемая, но всё-таки прорвавшаяся, выдавшая себя радость.
Он смотрел на Дмитрия с дерзким веселием охотника, загнавшего добычу в ловушку. И губы карлика, подрагивая, тянулись в ядовитой, ехидной усмешке.
— Что? — испуганно переспросил Дмитрий и одёрнул руки (на миг ему показалось, что Иеремий, по крысиному ощерив рот, вцепится ему в палец и сдавит его, перекусывая, острыми своими зубами… нет, зубов он видел, но был почему-то был уверен, что они острые, непременно острые и прочные, словно сталь…).
— Что такое?! Чего… чего лыбишься то?
— Поплачь, — повторил Иеремий и показал Дмитрию язык (тонкий и чёрный, словно у гадюки, разве что не раздвоенный на конце… да мог бы быть и раздвоенным, едва ли бы Дмитрий тому удивился, разве что испугался бы ещё сильнее).
— Поплачь.
— Что ты заладил? Что?!
Дмитрий уже не с раздражением, а с испугом смотрел на карликов.
— Жизнь, она ведь… — Мефодий вздохнул и, взяв нож, начал медленно, размеренными движениями, намазывать масло на хлеб. — Она ведь штука такая. То смеёшься, то плачешь. А жизнь то — она проходит. Так вот, за смехом да плачами. Вот, вроде и вещи какие-то удивительные происходят. Интересные даже. Мир странным становится. Меняется вроде… Или не меняется вовсе? Может, и не меняется. Вроде замечаешь того, чего раньше не замечал. Скажем, приходит кто-то, а потом выясняется, что никто и не приходил. Ищешь, а искать и нечего. А ты это заметил. А что заметил? Ничего. Потому что ничего и не было. И всё плачешь. Или злишься. Всё вокруг тебя новое, странное такое… А смысл в том какой? Может, и никакого? Так, посмеяться немного. Да поплакать. А то ведь как без этого? Никак.
Он протянул бутерброд Дмитрию.
— Скушай, раб несчастный.
А потом голосом заботливым итихим спросил:
— Тебя за что из института выгнали?
— Чего? Я то… Меня…
— За воровство! — донёсся из-под стола радостный возглас Феклисты. — Беспутный сынок то у меня!
Разоблачение это совершенно добило Дмитрия. Он не знал, что ответить (да и что мог сказать он неожиданно усыновившей его и явно безумной старухе, которая, тем не менее, была так хорошо осведомлена о его путаной и нечистой жизни) и только смотрел растеряно на глумящихся над ним карликов.
— Вещи у сокурсников воровал, — продолжала разоблачать его Феклиста. — К декану в сейф залез… Сор вот не хотели из избы выносить… Отчислили потихоньку. Повезло сыночку моему! Повезло! А то сидеть бы, сидеть бы в узили-ще. Уж как я рада за него, как рада! Ведь выпутался, кормилец, выпутался. Да к мамке то и пришёл. Проведать, стало быть. Вот ведь у меня сыночек какой!
«Мою маму…»
Губы у Дмитрия побелели от страха и волнения.
— Мою маму, — тихо сказал он, — зовут Антонина Петровна. Она под Москвой… недалеко от Москвы… в Подольске. Она живёт там. Я на прошлой неделе у неё был. И не смей…
— Не скушал бутерброд то, — заметил Мефодий и, вздохнув, положил хлеб на стол. — Всё тебе чудится что-то. Всё кажется.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: