Виктор Пелевин - Жизнь насекомых
- Название:Жизнь насекомых
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Пелевин - Жизнь насекомых краткое содержание
Повесть одного из самых ярких современных писателей Виктора Пелевина.
В этой повести герои одновременно и люди (рэкетиры, наркоманы, мистики, проститутки), и насекомые.
Жизнь насекомых - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Какой Андрюшка?
– Братишка, – ответила Наташа. – Он мне говорит, значит, давай маму разбудим. Прямо из яйца еще говорит. Я тогда говорю – а ты, если б первый кожуру прорвал, стал бы маму будить? Он молчит. Ну, я и...
– Ой, Наташа, ну разве так можно, – прошептала Марина, покачивая головой и разглядывая Наташу. Она уже не думала о яйцах – все остальные чувства отступили перед удивлением, что это странное существо, запросто двигающееся и разговаривающее, – ее родная дочь. Марина вспомнила фанерный щит у видеобара, изображавший недостижимо прекрасную жизнь, и попыталась в своем воображении поместить на него Наташу. Наташа молча на нее глядела, потом спросила:
– Ты чего, мам?
– Так, – сказала Марина. – Знаешь что, Наташа, сползай-ка в коридор. Там баян стоит. Принеси его сюда, только осторожней, смотри, чтобы крышка вниз не упала. Снегу наметет.
Через несколько минут Наташа вернулась с источающей холод черной коробкой.
– Теперь послушай, Наташа, – сказала Марина. – У меня была тяжелая и страшная судьба. У твоего покойного папы – тоже. И я хочу, чтобы с тобой все было иначе. А жизнь – очень непростая вещь.
Марина задумалась, пытаясь в несколько слов сжать весь свой горький опыт, все посещавшие ее долгими магаданскими ночами мысли, чтобы передать Наташе главный итог своих раздумий.
– Жизнь, – сказала она, отчетливо вспомнив торжествующую улыбку на лице завернутой в лимонную штору сраной уродины, – это борьба. В этой борьбе побеждает сильнейший. И я хочу, Наташа, чтобы победила ты. С сегодняшнего дня ты будешь учиться играть на баяне твоего отца.
– Зачем? – спросила Наташа.
– Ты станешь работником искусства, – объяснила Марина, кивая на черную дыру в стене, – и пойдешь работать в Магаданский военный оперный театр. Это прекрасная жизнь, чистая и радостная (Марина вспомнила генерала со сточенными жвалами и парализованными мышцами лица), полная встреч с самыми удивительными людьми. Хочешь ты так жить? Поехать во Францию?
– Да, – тихо ответила Наташа.
– Ну вот, – сказала Марина, – тогда начнем прямо сейчас.
Успехи Наташи были удивительными. За несколько дней она так здорово выучилась играть, что Марина про себя решила – все дело в отцовской наследственности. Единственной нотной записью, которую они с Наташей нашли в «Магаданском муравье», оказалась музыка песни «Стража на Зее», приведенная там в качестве примера истинно магаданского искусства. Наташа стала играть сразу же, прямо с листа, и Марина потрясенно вслушивалась в рев морских волн и завывание ветра, которые сливались в гимн непреклонной воле одолевшего все это муравья, и размышляла о том, какая судьба ждет ее дочь.
– Вот такие песни, – шептала она, глядя на быстро скачущие по клавишам пальцы Наташи.
Как-то Марина подумала о мелодии из французского фильма и напела дочке то, что смогла. Наташа сразу же подхватила мотив, сыграла его несколько раз, а потом поразмышляла и сыграла его несколько иначе, и Марина вспомнила, что именно так в фильме и было. После этого она окончательно поверила в свою дочь, и, когда Наташа засыпала рядом, Марина заботливо накрывала шторой беззащитную белую колбаску ее тельца, словно Наташа была еще яйцом.
Иногда по вечерам они начинали мечтать, как Наташа станет известной артисткой и Марина придет к ней на концерт, сядет в первый ряд и даст наконец волю гордым материнским слезам. Наташа очень любила играть в такие концерты – она садилась перед матерью на фанерную коробку, прижимала баян к груди и исполняла то «Стражу на Зее», то «Подмосковные вечера»; Марина в самый неожиданный момент прерывала ее игру тоненьким криком «браво» и начинала истово бить друг о друга двумя последними действующими лапками. Тогда Наташа вставала и кланялась; выходило это у нее так, словно всю свою жизнь перед этим она ничего другого не делала, и Марине оставалось только клоком сена размазывать по лицу сладкие слезы. Она чувствовала, что живет уже не сама, а через Наташу, и все, что ей теперь нужно от жизни, – это счастья для дочери.
Но шли дни, и Марина стала замечать в дочери странную вялость. Иногда Наташа замирала, баян в ее руках смолкал, и она надолго уставлялась в стену.
– Что с тобой, девочка? – спрашивала Марина.
– Ничего, – отвечала Наташа и принималась играть вновь.
Иногда она бросала баян и уползала в ту часть камеры, которую Марина не могла видеть, и не отвечала на вопросы, занимаясь там непонятным. Иногда к ней приходили друзья и подруги, но Марина не видела их, а слышала только молодые самоуверенные голоса. Однажды Наташа спросила ее:
– Мама, а кто лучше живет – муравьи или мухи?
– Мухи-то лучше, – ответила Марина, – но до поры до времени.
– А после поры да времени?
– Ну как тебе сказать, – задумалась Марина. – Жизнь у них, конечно, неплохая, но очень неосновательная и, главное, без всякой уверенности в будущем.
– А у тебя она есть?
– У меня? Конечно. Куда я отсюда денусь.
Наташа задумалась.
– А в моем будущем у тебя уверенность есть? – спросила она.
– Есть, – ответила Марина, – не волнуйся, милая.
– А ты можешь так сделать, чтобы ее у тебя больше не было?
– Что? – не поняла Марина.
– Ну, можешь ты так сделать, чтобы не быть насчет меня ни в чем уверенной?
– А почему ты этого хочешь?
– Почему, почему. Да потому, что, пока у тебя будет уверенность в моем будущем, я отсюда тоже никуда не денусь.
– Ах ты дрянь неблагодарная, – рассердилась Марина. – Я тебе все отдала, всю жизнь тебе посвятила, а ты...
Она замахнулась на Наташу, но та быстро уползла в угол камеры, где Марина не могла ее даже видеть.
– Наташа, – через некоторое время позвала Марина, – слышишь, Наташа!
Но Наташа не отвечала. Марина решила, что дочь обиделась на нее, и решила больше ее не трогать. Опустив голову, она задремала. Утром на следующий день она очень удивилась, не нащупав рядом маленького упругого Наташиного тельца.
– Наташа! – позвала она.
Никто не отозвался.
– Наташа! – повторила Марина и беспокойно заерзала на месте.
Наташа не отзывалась, и Марина испытала самую настоящую панику. Она попробовала повернуться, но огромное жирное тело совершенно ей не подчинялось. У Марины мелькнула мысль, что оно, может быть, еще в состоянии двигаться, но просто не понимает, чего Марина от него хочет, или не в состоянии расшифровать сигналы, идущие от мозга к его мышцам. Марина сделала колоссальное волевое усилие, но единственным ответом тела было раздавшееся в его недрах тихое урчание. Марина попыталась еще раз, и ее голова немного повернулась вбок. Стал виден другой угол камеры, и Марина, изо всех сил выворачивая глаз, рассмотрела висящий под потолком небольшой серебристый кокон, состоящий, как ей показалось, из множества рядов тонких шелковых нитей.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: