Якоб Тик - Зигфрид
- Название:Зигфрид
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:БАДППР
- Год:1994
- Город:Минск
- ISBN:5-87378-069-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Якоб Тик - Зигфрид краткое содержание
Зигфрид - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В ответ малютка: «Я повсюду,
У всех ворот, у всех дверей
За твой подол держаться буду,
Садись на ослика скорей!».
Спросила дева: «А скиталец,
Который там в грязи лежит?»
Малютка вспыхнула: «Страдалец!
Он сам за мною побежит!»
Услышал странник это слово,
Приободрился, встал затем
В преддверье Рождества святого
Он держит путь на Вифлеем.
Марией прозывалась дева,
Иосиф ночью вел осла,
И до пастушеского хлева
Дорога гладко пролегла.
Теперь скажу без промедленья,
Чей путь мы вскоре повторим:
Малютка — знаменье томленья,
Воображенье — пилигрим.
Старый Тассо прищурил белесые глаза на кресло, в котором обычно располагалась королевна Кримхильда. Юной красавицы сегодня на трапезе не было.
Из-за разноцветного готического окна замка раздавалось птичье пение:
Как золотая
Тень на жнивье —
Жизнь отлетает
В небытие.
Есть ли уловки
Годы сдержать?
Без остановки
Им пролетать.
Радость лишь может
Время спасти,
Радостный множит
К счастью пути.
Как же он славен
И умудрен!
Час его равен
Бездне времен!
Пьет он лобзанья
Словно вино, —
В светлом сиянье
Сладко оно!
КРИМХИЛЬДА
Пробудилась Королевна Кримхильда с тоскливым чувством непоправимости: всего лишь ощущение, как и в тот миг, когда она засыпала, но только внезапное и острое. И, ощущая чье-то присутствие подле своей постели, она ощутила одновременно, что этим присутствием все бесповоротно расстраивалось. Ощущение нахлынуло новой, второй волной, и с нею она переступила порог сознания, зная теперь, что надо ей было бы, лишь рассветет, поспешить к берегу моря, чтобы осознать свой сон. И Кримхильда снова попыталась ускользнуть в спасительную дрему, к своему ангелу, даже надеясь, что, возможно, этот чужой, неотрывный взгляд, который она продолжала чувствовать на себе, вдруг окажется взглядом отлетевшего ангела.
— Господи, помилуй! — прошептала королевна.
И затем она спросила из глубины своего сна:
— Ты — мой рыцарь?
Ответ был невнятен, и голос незнаком.
Что-то вздохнуло в ней.
— Ты не мой рыцарь… Уходи…
— Госпожа, — голос звучал робко, почти просительно. — Госпожа, вас уже ждут… ваша матушка, братья, гости, пожалуйте трапезничать.
— Кто? — словно не расслышав сказанного, спросила Кримхильда. — Кто здесь?
Солнечный свет резал глаза. Вторгаясь с южной стороны и наискось врезаясь в сводчатый потолок, острые стрелы солнца наполняли комнату теплом и светом утра. Под лучами заиграл пол, выложенный поблескивающими мозаичными плитками, засверкал тщательно начищенный канделябр со свечами и цветами, поток света охватил и дальний угол, где стоял стул и два небольших кресла.
— Кто со мной? — прошептала Кримхильда и, наконец, будто очнувшись, разглядела лицо своей служанки. На коленях у той лежал свиток, из которого она читала королевне ночью.
Будто дождавшись какого-то знака, служанка начала:
«Двое ворот открыты для снов: одни — роговые,
В них вылетают легко правдивые только виденья,
Белые створы других изукрашены костью
слоновой
Маны, однако, из них только лживые сны
высылают,
К ним, беседуя, вез Анхиз сивиллу с Энсем,
Костью слоновой блестя, распахнулись ворота
пред ними,
К спутникам кратким путем к судам
Эней возвратился,
Тотчас вдоль берега он поплыл в Кайетскую
гавань.
С носа летят якоря, корма у берега встала…» Королевна знала все это назубок. Она слушала, чтобы еще раз услышать знакомое, как слушают одну и ту же музыку. Такое отношение к книгам было вполне понятно, ибо в подавляющем большинстве фабула их ничего не значила для Кримхильды, а лишь красота слова и изысканность оборотов речи трогали ее.
Девушка читала превосходно: плавно, правильно, внешне непритязательно, со сдержанным драматизмом и столь естественно владея словами, что самые трудные книжные места приобретали в ее устах легкость импровизации и разговорную удобопроизносимость. Ее чтение проникало в сердце Кримхильды и отзывалось легким птичьим трепетом. Часто королевна так и засыпала, убаюканная этим ломким, но приятным голосом, который говорил так легко и умно. Но часто бывало и так, что она вмешивалась в чтение, поправляла выговор служанки, обращая и свое, и ее внимание на художественные достоинства необычной риторической прикрасы.
— Ты так хорошо читаешь, — сказала, потягиваясь, Кримхильда. — Тебе, наверное, тоже нравятся эти сказки больше других?
— Мое стремление, — ответила служанка, — угодить тебе, госпожа.
— По-твоему, эти песни красивы? — улыбнулась Кримхильда, расстегивая ночную рубашку.
— Да, довольно красивы, — сказала служанка. — Пожалуй, и красивы, и приторно — нежны.
Совершенно обнаженная, Кримхильда стояла посредине комнаты. Ее тело светилось каким-то волшебным блеском утренних лучей, преломленных радужной мозаикой готических окон. Глубоко вздохнув, она встряхнула своими белокурыми локонами и рассмеялась звонко, будто зазвенели первые весенние капли.
— Милая моя Фанни, — сказала она, вытянувшись, как стрела, — я не хочу идти к гостям; сначала ты прочтешь мне один из своих любимых рассказов, а потом… — она мягко прищурилась, — потом я тебе тоже что-то расскажу…
Фанни взяла старую толстую книгу, лежащую на подоконнике, открыла заложенную со вчерашнего дня страницу и начала медленно читать:
— В одном из отдаленных уголков белого света жил рыцарь, которого обыкновенно звали Белокурым Экбертом. Он был лет двадцати пяти или около того, высокого роста, короткие светлые волосы, густые и гладкие, обрамляли его бледное лицо со впалыми щеками. Он жил тихо, замкнуто, никогда не вмешивался в распри соседей и редко появлялся за стенами своего небольшого замка. Жена его столь же любила уединение, оба были сердечно привязаны друг к другу, и только о том горевали, что Бог не благословил их брака детьми.
Гости редко бывали у Экберта, а если и бывали, то ради них не делалось почти никаких изменений в обычном течении жизни супругов — умеренность господствовала в доме, где, казалось, сама бережливость правила всем. Экберт только тогда бывал весел, бодр, когда оставался один, в нем замечали какую-то замкнутость, какую-то тихую, сдержанную, обычно неприсущую молодым людям меланхолию.
Чаще всех приходил в замок Филипп Вальтер, человек, к которому Экберт был душевно привязан, находя образ мыслей его весьма сходным со своим. По-настоящему Вальтер жил в другом королевстве, но иногда по полугоду и более проводил в окрестностях замка Экберта, где собирал травы и камни и приводил их в порядок. У него было небольшое состояние, и он ни от кого не зависел.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: