Стейси Холлс - Покровители

Я услышала басок Роджера еще до того, как увидела, как он живо рассказывает Ричарду одну из своих историй. Они устроились в столовой, и, прежде чем войти туда, я помедлила у двери, сделав глубокий вдох. Он выглядел как обычно – начищенная обувь, широкие рукава дуплета, сверкающие кольца. Сегодняшняя дружеская встреча выглядела, как любая другая из множества ей подобных, однако едва я увидела его, мне мгновенно вспомнилось мое последнее возвращение из дома матери. И внутренний голос подсказал мне, что следует быть крайне осторожной.

– Госпожа Шаттлворт, – радушно произнес он, изящно склонив голову.

Приблизившись, я поцеловала его, изо всех сил стараясь выглядеть такой же непринужденной и благожелательной, как в более ранние встречи. Со времени ужина в Рид-холле произошло множество драматический событий, и даже странно, что ни одно из них, казалось, ничуть не омрачало его беззаботной улыбки и сияющих благодушием глаз.

– Вы прекрасно выглядите, – спокойно заметил он.

– Благодарю вас. Не желаете ли вина?

– Я всегда желаю вина, если угощают.

Подойдя к столу с раздвижной доской, я налила вина, и вдруг мой взгляд упал на панели над камином. Вокруг инициалов Ричарда поблескивала пустая отполированная поверхность.

– Тауэр опустел, – продолжил разговор Роджер, – я говорил ему, что представляю, как трудно будет потом найти арендатора.

– Я могу спросить местного бейлифа, – предложил Ричард.

– Какой тауэр? – спросила я, вернувшись и подавая вино.

– Малкинг-тауэр, – ответил Роджер.

Я постаралась изобразить легкое удивление.

– А что там такое?

– Дом Дивайсов, поблизости от Колна. На редкость странное местечко. Слово «тауэр» предполагает нечто грандиозное, хотя бы какую-то башню, а на самом деле там торчит из земли какой-то гриб, типа ночлежки для червяков. Видели бы вы этот круглый в плане каменный домишко с единственной нижней комнатой, причем в верхнюю спальню надо карабкаться по шатким и прогнившим, пристроенным к стенам лестницам. Но они еще долго не будут жить там… а пустует дом уже, пожалуй, больше месяца. И, учитывая, что констебль Харгривз обнаружил там в подполье зубы и глиняных кукол, будет удивительно, если кому-то теперь вообще захочется поселиться там.

Вскоре нам подали запеченую говядину и сырные пироги с олениной, и тогда за столом воцарилось молчание. Роджер пожирал блюда голодным взглядом.

– Знаете, Флитвуд, – наконец произнес он, наливая себе подливу, – на днях мой знакомый видел вас в Ланкастере. Что, интересно, вы там делали?

Не сводя взгляда с куска мяса, я продолжала спокойно нарезать его на кусочки.

– Заезжала присмотреть кое-какие ткани, – ответила я.

– Не поленились доехать аж до Ланкастера? Должно быть, вам понадобилась какая-то исключительно модная ткань.

Я улыбнулась и слизнула соус с пальца. Роджер всегда узнавал новости раньше всех: несомненно, он уже успел побеседовать со стражниками или с Томасом Ковеллом, и они подтвердили, что я побывала там.

– Я также заглянула в замок, – небрежно добавила я, – подумала, что мне разрешат повидать мою повитуху.

Я мельком взглянула на Ричарда. Мне показалось разумным опередить Роджера и честно рассказать ему о своей поездке, и теперь я порадовалась своей предусмотрительности, хотя его совсем не утешало то, что проехала за день почти восемьдесят миль. Но я напомнила ему совет Алисы на сей счет. Она ведь говорила, что если я привыкла к верховой езде, то она для меня более безопасна, чем пешая прогулка, в общем, по крайней мере, мне удалось успокоить его душу.

Не поднимая глаз, Роджер проткнул ножом кусок мяса. Естественно, он знал об этом.

– Но чего ради вам вздумалось навещать ее? – В его низком голосе прозвучал оттенок угрозы.

Отодвинув тарелку, я извлекла из-за пояса носовой платок и приложила его к глазам.

– Я очень плохо себя чувствовала, – слабым голосом ответила я, – меня так беспокоило мое состояние и здоровье моего ребенка… вот мне и понадобился ее совет.

– И в округе сорока миль не оказалось ни одной другой повитухи, способной помочь вам?

– Алиса показала себя на редкость сведущей акушеркой… лучшей среди известных мне, – убрав платочек от глаз, я кротко взглянула на него, – прежде мне ни разу не удавалось так успешно вынашивать ребенка, и, безусловно, именно благодаря заботам Алисы. Роджер, мне скоро предстоит рожать, – продолжила я, – если бы вы только сочли возможным, ради меня и моего ребенка, разрешить Алисе пожить под надзором здесь, в Готорпе? Мне очень страшно без нее. Ричард? – Я глянула на него, умоляя взглядом сыграть свою роль.

Помедлив, Ричард облизнул губы.

– Да, Флитвуд была очень слаба, – тихо заметил он, – вы же сами видели ее. Она едва могла есть. Волосы выпадали горстями. А сейчас она впервые выглядит значительно лучше. Алиса, разумеется, предстанет перед судом в следующем месяце, но мы могли бы содержать ее здесь под замком. Она никуда не сбежит.

– А как вы можете гарантировать это?

– Так же, как вы можете гарантировать охрану Дженнет Дивайс, ведь она, видимо, по-прежнему живет в Рид-холле, – сказала я.

– Дженнет Дивайс не обвиняется в убийстве, – невозмутимо возразил Роджер, вновь взявшись за нож, – неужели вы хотите принять в доме ведьму, убившую ребенка?

– Она не… – шепотом начала я, но Ричард предостерегающе глянул на меня, и я умолкла.

– Нет, это невозможно, – заявил Роджер, продолжив трапезу.

Как же я ненавидела его в этот момент. Он напоминал игривого кота: прижимая сильной лапой хвостик мышки, он давал ей немного побегать, но в итоге, наигравшись, добивал ее. Роджеру нравилось позволять людям обхаживать его, убеждать и умолять, позволять им думать, что у них есть шанс, хотя на самом деле он никогда не менял принятых решений.

– По-моему, вам, друзья, не удалось понять всей серьезности обвинений против пенделских ведьм, – продолжил он, – колдовство заслуживает наказания и карается смертью, но в целом их преступления более серьезны. Они не только практиковали колдовство, их деяния приводили к смерти и безумию множества людей. Они представляют опасность для общества. Как отнесется король к просьбе помиловать их до суда? Нет, сие не допустимо.

Он смахнул со своей седой бороды капли соуса.

– Что побуждает меня сделать следующее замечание, – добавил он, на сей раз взглянув непосредственно на меня, – совершенно бесполезно пытаться вновь посетить замок, поскольку вас туда больше не пустят. Посетители приводят заключенных в возбуждение, а что до вашего… состояния… – он неопределенно взмахнул рукой, – оно просто довело их до безумия. Вскоре после того, как вы прорвались в Отстойную башню и для вас открыли дверь в подземелье, умерла одна женщина.