Любовь Антонова - Заслон [Роман]
- Название:Заслон [Роман]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Хабаровское книжное издательство
- Год:1973
- Город:Хабаровск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Любовь Антонова - Заслон [Роман] краткое содержание
Заслон [Роман] - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Гамов шагнул вперед, обласкал светлым взором юные лица и сказал:
— Милые дети и дорогие юноши! Век наш — век мрачного пессимизма. У современного передового человека нет ни счастливых грез, ни веры в высокое. Его оставили идеально-чистые мечты, которые вели великих людей к славе бессмертных подвигов…
В задних рядах реалистов прошло легкое движение.
— А между тем, — в глазах Гамова блеснуло пламя искусственного восторга. Как опытный актер, он сделал шаг вперед, и голос его загремел: — Именно сейчас, в наши дни, когда взбунтовавшаяся чернь пытается сокрушить многовековые достижения человеческого разума, когда все, во что мы верили и чему поклонялись, предается огню и мечу… — Гамов, казалось, задыхался. Он поднял руку и… неожиданно чихнул. Подростки звонко расхохотались, сведя на нет торжественность минуты.
— Верьте мне, что нет ничего превыше, как отдать свою жизнь за мать Россию, за торжество разума и света над тьмою, как пойти путем бранного подвига и славы! — Гамов скорбно покачал головой и проникновенно вопросил: — Родина-мать, позвала вас, юноши, что ответите вы, избранные ею?
Задние ряды реалистов дрогнули, раздался прерывистый шепот. Невысокий, хорошо ухоженный юноша рванулся вперед и звонко закричал:
— Дорогой наказной атаман! Разве мы можем быть не с вами?! Берите наши жизни, мы бросаем их на алтарь отечества! Так повелевает наш долг и наша совесть, мы…
— Дурак! Трепло! — кудрявый реалист с пылающими гневом глазами оттер его плечом и презрительно бросил: — Болтаешь тут, запродаешь наши души!
— Вы с ума сошли, Бондаренко! — визгливо крикнул лысеющий господин. — Где вы воспитывались? Я приказываю вам замолчать!
— Я поступил сюда из высшеначального, — усмехнулся юноша, — а там, как вам известно, учатся дети тех, кого здесь только что назвали чернью!
— Замолчите!..
— Нет, отчего же… продолжайте, — вкрадчиво поощрил реалиста Гамов. — Мы слушаем очень внимательно.
— Что ж… вы, кажется, учитель, атаман Гамов? — спросил Бондаренко, глядя в упор на атамана большими яркими глазами.
— Да, я учитель… в прошлом. Я даже был членом Государственной думы. Но что из этого следует, мой юный друг? — сохраняя достоинство, поинтересовался Гамов.
— А то, что вы должны бы знать, что те, кого вы именуете чернью, называются еще как-то и по-другому.
— Я что-то запамятовал, как. Может, вы подскажете? — иронически прищурился новоиспеченный правитель.
— Народом! — ликующе крикнул реалист. — И гнев его бывает ужасен.
Гамов покосился на распахнутую в коридор дверь, казаков не было видно. «Черт бы их побрал», — с раздражением подумал он и опять обернулся к юноше. Тот как будто ждал этого взгляда, кинулся к дверям, озорно бросив на ходу:
— До встречи, атаман, на поле бранном!
— Взять! — крикнул Гамов. — Немедленно взять, слышите?! — Он выскочил в коридор, из дальнего конца которого бежали, гася на бегу цигарки, привлеченные шумом казаки, и разразился неистовой бранью. Гремя сапогами по железным ступеням, выхватывая из ножен шашки и остервенело матюкаясь, казаки посыпались вниз. Атаман, ни с кем не прощаясь, спустился вслед за ними и не спеша оделся.
— Где они? — отрывисто спросил он, выйдя на крыльцо, у ординарца.
— Да вон идуть, — с глуповатой ухмылкой ответил тот, кивнув в сторону Торговой улицы, откуда приближались казаки.
— Так что убег, — доложил Гамову старший из охраны.
— Проворонили! — скривил презрительно губы атаман и вскочил на коня. — Столько здоровых болванов и с одним мальчишкой не справились!
— А он, паря-зараза, бравый! — неожиданно восхитился один из казаков. — Добег до чуринского оптового — и через забор! Ну, мы то, ее… покеда достучались, покеда сторож открыл…
— Остолопы! — Гамов вытянул нагайкой ни в чем не повинного коня. — Спиртоносы! Сволочи!..
Дробный цокот копыт Звездочета заглушил брань взбешенного атамана.
Ранним утром Алеша вместе со своим однокурсником Макаром Королевым заскочил в дом Семена Федоровича Рудых и крикнул с порога:
— Собирайся, Шурка, пошли!
Рослый, черноглазый Александр, завтракавший с матерью на кухне, полыхнул румянцем, выскочил из-за стола. Мария Григорьевна обхватила сына обеими руками, закричала отчаянно:
— И не думайте, не сбивайте с толку! Не пущу!
Шура отвел материнские руки, сверкнул глазами:
— Чем я хуже других?! Ростом, что ли, не вышел? Гляди-ка, Лешка мне по плечо!
— Ты несовершеннолетний, — ответила она сердито, — не затем я тебя родила, вскормила-вспоила, чтобы ты голову сложил на семнадцатом году. Сиди дома и не рассуждай! — и выпроводила ребят. — Отцу родному такое в голову не пришло: уходил — слова не сказал. А вы… Идите, идите, не баламутьте, а то, как возьму скалку, узнаете, почем фунт лиха!
Еще с вечера, минуя казачьи пикеты, трудовое население города в обход по сопкам бежало в Астрахановку: глава войскового правительства объявил мобилизацию. Засвистели казачьи нагайки и шомпола. Тогда кинулись уходить через Зею.
Политехники шли степью, по колено в снегу. «В городе идут массовые аресты. Тюрьма переполнена. Классы реального и подвалы мужской гимназии превращены в казематы». Такова была принесенная ими в Астрахановку горчайшая правда. Однако люди не падали духом. Унтер-офицер Сухоруков установил связь с узловой станцией Бочкарево и просил сообщить по линии:
«Благовещенские рабочие вступили в бой с мятежниками. Силы малы. Находимся в 7 километрах от Благовещенска в деревне Астрахановке. Штаб Красной гвардии».
В это же самое время паровозный машинист Аксенов разослал по поручению штаба экстренное воззвание к населению области, в котором, после краткого сообщения о событиях, говорилось:
«…Товарищи крестьяне, помогите рабочим и матросам».
В амурских селах и деревнях загудел набат. На сходах принимались суровые решения:
«Всем без исключения идти в Астрахановку бить буржуев, освободить Ф. И. Мухина и его товарищей, восстановить советскую власть, срочно выслать на фронт 2300 человек и 30 подвод с продуктами». — Таков был ответ трудовых крестьян села Ивановки на контрреволюционный мятеж. Столь же кратки и безоговорочны были решения и других хлеборобов.
Вскоре Астрахановка была не в силах вместить всех бросившихся на подмогу, и тогда жители расположенной на левом берегу Зеи деревни Владимировки широко распахнули для них двери.
В белокаменном домике на краю Астрахановки, где помещался штаб, на простом некрашеном столе росла горка телеграмм. Начальник военно-революционного штаба Моисей Губельман, которого многие называли запросто дядей Володей, знал каждую из них чуть ли не наизусть:
«Высылаем 500 человек Красной гвардии при 12 пулеметах и 4 орудиях», — сообщали владивостокцы. Не отмолчались и в Никольске-Уссурийском: «Отправляем 12-й полк полном боевом снаряжении». Чита лаконично извещала: «Вам отправлено 15 платформ, груженных орудиями и снарядами». Чудаки — ни словом не обмолвились о живом составе. А люди будут. Непременно будут! Где всех разместить? Э, пустое… станут жить в вагонах. Солдатам не привыкать. Чудесно, что Благовещенск лишь в ста верстах от главной железнодорожной магистрали, а ветка в наших руках, в наших… Уже подъехали деповские со станции Бочкарево и вооруженные орудиями и пулеметами рабочие хабаровских арсенала и затона.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: